— Ага, спасибо, — кивнул я и направился в ту сторону.

Мне показалось, что среди спортсменов был один из тех, кто выступал в тот день, когда Максим выиграл бой против Мясной Машины или Мясника, уже и не помню, какое у американца прозвище было. И если я не ошибаюсь, там же выступал кто-то и от Хованских.

— Парни, привет, — поздоровался я. — Вы из того же бойцовского клуба, где тренировался Максим?

— Привет, — кивнул один, носивший жиденькую бороду. — Клубы разные, но одним делом занимались и тренировались вместе.

— Макс, просто, меня тренировал и… плохо, что так произошло… Я слышал, несчастный случай был, со спарринг-партнёром?

Лица парней изменились, словно я их только что оскорбил или какую-то гадость сказал. Я отпустил руку Алёны и шагнул поближе.

— Или что-то другое было? Вы не подумайте, что из любопытства. Я и сам в турнирах без правил участвовал, и с Максимом был хорошо знаком.

— Из какого клуба? — заинтересовался высокий и жилистый парень лет двадцати семи, сидевший на капоте машины.

— В частном порядке выступал…

— Точно! — оживился ещё один парень кавказской наружности и говоривший с сильным акцентом. — Вспомнил! Она же турнир международный выиграла, среди студентов. Мы тогда всем клубом за неё болели. Лена… Алёна, точно.

Взгляды парней резко сместились на Алёну. Они оживились, но в этот момент показалась процессия машин с катафалком.

— Так что с этим спарринг-партнёром? — снова спросил я у первого. — Кто он, откуда? Может, я его знаю?

— Да чёрт какой-то, — отозвался тот, глядя на траурную процессию. — Появился откуда-то недели две назад и только с Максом занимался. По нему сразу видно, что боец, только странный. Кто-то даже слух пускал, что он в подпольных боях участвует.

— Как его зовут?

— Да я не е… — он посмотрел на девушек. — Не знаю точно. Су́ло его все звали.

— Африканец, что ли?

— Европеец, с акцентом говорит…

Расспрашивать дальше я не стал, и мы с девушками отошли немного в сторону. Катафалк тем временем развернулся, а из машин сопровождения появилась семья Максима. Среди взрослых были двое детей, мальчик, выглядевший лет на одиннадцать и девочка младше его года на три. А ещё я увидел Конева, выходящего из последней машины. Удивление сменилось раздражением и даже какой-то злостью. Почему я про смерть Макса узнаю от Кати, а не от него? Тем более что всё случилось ещё до того, как меня заняли операцией во дворце. А я ведь только сейчас хотел ему позвонить, попросить помощи.

— Кузьма? — окликнула меня Катя. — У тебя такой вид, словно ты врага только что увидел.