— Потому что с трупа никакого спроса. А если бы мы расторопней были, то они бы предъявили его нам живым, пусть и немного замёрзшим.

— Поганая логика, — поморщился я. — Но, Титовы, не слышал раньше. Может, я их видел на приёме во дворце?

— Непременно видел, — сказал Конев. — Живут в Санкт-Петербурге, владеют недвижимостью и торговыми домами, в том числе и тем самым, рядом с которым конфликт произошёл. В разборках за власть не участвуют, но водят большую дружбу с губернатором.

Мы свернули на набережную, вдоль которой тянулось четырёхэтажное старое здание из красного кирпича. Виталий Сергеевич сбросил скорость, и машина въехала под арку.

— А что Плетнёв? — спросил я, вспомнив губернатора. С интересом посмотрел на явно заброшенные здания с выбитыми окнами и дверями.

— Он в курсе и вмешиваться не будет.

— Интересное здание. Такая разруха в центре города.

— Старая и заброшенная мануфактура. Её продали пару лет назад, но новый хозяин не спешит превращать во что-то. Городские власти требуют, чтобы исторический фасад здания остался прежним, а для этого нужны огромные деньги на реставрацию и ремонт.

Машина развернулась на небольшой площадке, где стояла ржавая и обшарпанная белая малолитражка. А вообще, всё вокруг выглядело так, словно здание простояло без присмотра лет сорок. Выбитые окна, горы строительный мусор под стенами, в центре двора полуразрушенный домик, то ли подстанция, то ли какой-то цех. И очень много красно-бурого кирпича, отчего в глазах рябило. Даже серое, светлеющее небо не размывало эту рябь.

Виталий Сергеевич подал пример, опуская на лицо шапку, оставив только узкую щель для глаз.

— Они так и не разобрались в ситуации, — сказал он хмуро. — Мало ли с кем их подопечные поссорились, но можно было чуть-чуть задуматься, посмотреть документы, позвонить знающим людям. Или здесь, в Санкт-Петербурге, вся молодёжь разъезжает на дорогих Порше?

Мы вышли из машины и поспешили к боковому проходу в здание. Внутри царила та же разруха, что и снаружи, обшарпанные до кирпича стены, разрисованные уличной и похабной граффити. А ещё пронизывающий и холодный ветер, заставляющий поёжится.

— Будем их бить? — спросил я.

— Шеф сказал, надо узнать, случайность это или нет, — сказал Виталий Сергеевич. — И научить их людей уважать.

— Может быть и двойное дно, — согласился я.

— Надо мастера убрать тихо, без взрывов и разрушения. Если я в дело вступлю, то это здание очень громко рассыплется. В крайнем случае нас поддержит ещё один мастер Дашковых. Они как собаки вынюхали…

Последнее он произнёс недовольно.