— Тут у них на вассере[1] человечек сидит, — произнёс Айболит, увидев мой заинтересованный взгляд, — сегодня это Заноза. — Нам дальше топать.

— Вот и топайте, пока при памяти, — произнёс неприметный уголовник со взглядом настоящего убийцы, плюхнувшись на самопальное деревянное седалище. — А я покемарю. — И он закрыл глаза.

— Фонарь позаимствую, — прогудел Айболит, забрав поставленную на стол лампу. — А то в ваших катакомбах запросто в темноте себе ноги переломать можно.

— Бери, — отмахнулся от него Заноза, закинув ноги на стол и надвинув кепку на самые глаза.

— Давай за мной, Пушкарь, только под ноги гляди –тут сам черт их легко переломает.

Мы пошли по каким-то подвалам, забитым мусором и хламом, и они мне показались настоящими лабиринтами — идеальным местом для подпольной базы диверсантов. Если не знать, куда точно надо идти, плутать в этих старых подземельях можно было долго.

Наконец мы вынырнули в каком-то заброшенном цехе, набитом ржавыми железными бочками и большими дубильными чанами. Окна были частично забиты досками, открытыми оставалось лишь несколько, под самым потолком. Именно из них пробивался внутрь солнечный свет.

На сколоченных из досок нарах валялись замызганные матрацы, на импровизированном столе из бочек и тех же досок стояли вскрытые банки консервов, початая бутыль самогона и раскрошенный батон зачерствевшего хлеба.

Атмосфера на этом лежбище диверсантов фонила стойким портяночным духом, смешанным с оружейной смазкой и едким запахом дешёвого табака.

Кто-то спал на нарах, укрывшись с головой шинелью, кто-то лениво курил, выпуская в воздух сизые струйки дыма, а кто-то тупо рубился в карты.

— О, неужели херр Доктор пожаловали! — лениво протянул один из лежавших, приподнимаясь на локте, едва нас завидев. Это был крепкий мужик лет тридцати пяти, с бритой головой. Лицо — грубое, с тяжелым и выдающимся вперед квадратным подбородком, словно его рубили одним топором, да и то, весьма небрежно. На нём была мятая засаленная гимнастёрка без знаков различия. — Чё скажешь, Айболит, долго мы еще в этом подвале отсиживаться будем? Где обещанная свобода, почёт и уважение? Ась?

— Не мороси, Корявый! — рыкнул Айболит, показывая, кто здесь на самом деле пахан. — За этим и пришел. Пора дело делать, бродяги, а не штаны на жопе протирать!

— Замётано, Айболит, — Корявый лениво скользнул по мне взглядом, потом усмехнулся, показав золотой зуб:

— А тебя, фраерок, я узнал? К тебе вопросов нет — перед краснопёрыми не сломался, даже под пулей. Гляжу, и тебя Барон после этой проверки к делу приставил.