— Прямо в колодец? — уточнил Доктор.
— Да, чуть не до самой воды. А там — ниша в боковой стене сруба, и ржавая дверь, за которой тоннель, ведущий в подвалы усадьбы.
— Продолжай! — Айболит впился в меня немигающим взглядом.
— Там он распаковал какой-то тайник. Внутри — те самые цацки, и рыжья в царских монетах хватает. Сразу видно, что не дешёвка, а настоящее старинное золотишко. Нам на всю оставшуюся жизнь хватит! Всем троим!
Доктор сглотнул, я видел, как дёрнулся кадык на шее.
— И он их забрал? — хрипло спросил он.
— Забрал. А потом патруль, и мы разбежались…
— А если он их сбросил?
— Ты это о Бароне? — фыркнул я. — Он скорее патрулю горло одними зубами перегрызёт, чем своё золотишко сбросит. Видел бы ты его зенки, когда он это богатство из тайника вытащил. Едва слезу не пустил…
— Согласен, не бросит он цацки, — согласился уголовник. — Вот только где он их сейчас заныкал?
— А вот этого я не знаю, — я развёл руками, стараясь изобразить досаду. — Но сто пудов где-то рядом, на базе. Чтобы они у него все время под приглядом были. Зуб даю, что они у него где-то там!
— Ладно, — произнёс Айболит, — идём на базу. Установим попеременную слежку за Бароном, и Профессора подключим. Если цацки имеются — мы его накроем!
Я вновь пошел следом за уголовником, а мой план постепенно претворялся в жизнь.
— А сам ты куда сейчас мотался? — неожиданно спросил Доктор.
— Так туда же — в библиотеку, — ответил я не задумываясь. — Тайничок еще раз пробил. Но там — пусто.
[1] Фуфлыжник — в криминальной иерархии и лагерной системе НКВД так называли человека, который не вернул в срок карточный долг (фуфло́). Для блатного мира проиграть в карты и не отдать долг вовремя — это один из самых страшных позоров. Карточный долг считался «долгом чести», и тот, кто его не выплачивал, автоматически падал на самое дно уголовного мира. В широком смысле на фене оно означало не только невозврат карточного долга, но и вообще человека, который «двинул фуфло» — то есть дал пустую клятву, соврал, сбалаболил, не ответил за свои слова перед бандой. Назвать так человека — значит объявить его пустозвоном и презираемой личностью.
Глава 5
Мы вернулись на базу уже ближе к полудню. Солнце пекло нещадно, и даже в тени было совершенно не продохнуть. Оставшуюся часть дороги Айболит молчал, лишь изредка бурча что-то нечленораздельное себе под нос. Наконец Доктор подошёл к знакомому покосившемуся забору, заросшему плющом, и толкнул калитку. Та скрипнула, и мы вошли. Во дворе было подозрительно тихо.
— Барона, нет, — произнёс я, оглядываясь по сторонам.