Валентин фыркнул: – Вас всегда было интересно послушать, Антон. Умели сказать что-нибудь эдакое… – Это приходит с возрастом, – сказал я, разглядывая трибуны. – Если доживаешь… Ты что творишь-то, парень? – Вы же сами видите, – ответил он с непреклонными нотками в голосе. – Вижу, разумеется. Качаешь Силу. Что надумал сделать? «Реморализировать» всех вокруг? Уничтожить Темных? Разогнать облака и установить хорошую погоду? – Ну вот, сами же и говорите глупости, – сказал Валентин пренебрежительно. – Ну что вы меня за дурака держите? – Нет, за благородного идеалиста с горячим сердцем, – ответил я серьезно. – Я прекрасно понимаю, что «реморализация» всех встречных-поперечных ничего не даст, – сказал Валентин. – Я, к вашему сведению, изучал историю тех, кто уже пытался что-то сделать. – История чему-либо научила? – спросил я. – Конечно. Валентин замолчал, вглядываясь в трибуны. Видимо, ловил момент, чтобы всосать очередной выплеск энергии. Я поймал себя на ребячливом желании опередить его и впитать чужую Силу. Забавно выйдет… нет, не стоит злить парня. – Валя, а почему ты вообще завелся? – спросил я. – Мир полон несправедливости, – мгновенно ответил Валентин. – Не спорю. Но ведь было что-то конкретное? Валентин подумал мгновение. – Наверное, да. Бабушка. – Какая? – Соседская. Ей лет под восемьдесят уже. Живет одна… дети то ли умерли, то ли не навещают. Вчера шел, увидел ее возле магазина… стояла плакала… копейки в руке считала. Как так можно, Антон? Как мы можем допускать, чтобы люди так страдали? Я вздохнул. – Значит, твои претензии не к Темным? Не к вампирам, охотящимся на людей? Не к Темным магам и колдуньям? – К ним тоже, – быстро ответил Валентин. – Но во вторую очередь. Я не могу видеть, как страдают люди! – Кстати, а ты бабушке помог? – небрежно спросил я. – Вы о чем? – Спросил ее, почему она плачет? У нее нет денег на хлеб с кефиром? Или она потеряла кошелек? Или просто в глубоком маразме и всю пенсию прячет «на похороны»? Знаешь, у старушек такое бывает. – Всем бабушкам в России я помочь не могу, – обиженно сказал Валентин. – А почему только в России? – удивился я. – Ты знаешь, как страдают африканские бабушки и дети? Ты же не расист? – Нет! – возмутился Валентин. – Но там есть другие люди, другие Иные. Полагаю, это их долг. – Соглашусь, – кивнул я. – Но все-таки! Ты Иной. Хоть и Светлый, но способности Иного позволяют тебе даже в рамках закона и морали жить вполне прилично. Наверняка у тебя есть в кармане тысяча-другая… Ты бабушке-то помог? – Оставьте эту