демагогию, Городецкий! – неожиданно тонко выкрикнул Валентин. – Я убежал! От стыда! Нельзя заткнуть дырку в плотине пальцем! – Можно, – ответил я убежденно. – Если дырка маленькая, а палец крепкий. Ты Иной. Но прежде всего ты человек. Ты не помог одной-единственной бабушке на твоем пути… так на что ты хочешь потратить Силу? – Я пойду в Кремль, – сказал Валентин ледяным голосом. – И что? – заинтересовался я. – Надеюсь, не станешь убивать всех по пути, как некий дон Румата? Валентин непонимающе посмотрел на меня. – Это из другой книжки, не про Шухарта, – пояснил я. – Не бери в голову. Так что ты хочешь? – Я «реморализую» их, – сказал Валентин. – Всех их. От президента и до… до… до кремлевского завхоза. – Допустим, – кивнул я. – Ты пробьешь защиту, наложенную обоими Дозорами… как раз от таких вот желающих вмешаться… и изменишь природу всех людей, которые имеют отношение к власти. Президента, министров, депутатов… И что? Валентин даже запыхтел от возмущения. – Как «что»? Прекратится коррупция, будут соблюдаться законы. Жизнь людей наладится! – Но ты же не «реморализуешь «всех людей в стране, – мягко сказал я. – Темные получат право на ответку. И что? – Да ничего! Если власть будет высокоморальной… – То ее за несколько дней съедят те, кого твои заклинания не затронут. У них не будет угрызений совести, сомнений, колебаний. Честный политик – это оксюморон. Твоим же, высокоморальным, сразу припомнят все грехи… да они и сами начнут в них каяться. – И пусть уходят! – Но пришедшие будут ничуть не лучше. – А что тогда, ничего не делать? – возмутился Валентин. – Люди обречены на страдания? Что вы предлагаете? «Не трогай, пока не воняет?» – Лучше уж «не трогай, пока работает», – поправил я. – Валентин, вся беда в том, что власть – отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других – никакая «реморализация» верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые – без совести. Должны измениться люди, общество… – Вы это уже говорили, – буркнул Валентин. – Ага. Но могу и еще повторить. – Нет, Антон, – твердо сказал Валентин. – Я не верю. В вас говорит усталость… пессимизм. Ну и, уж извините, личный шкурный интерес. – Какой? – поразился я. – Ночной Дозор устраивает статус-кво, – мрачно произнес Валентин. – Тешите свое самолюбие, благополучно существуете, а серьезных изменений в обществе боитесь. Может, вообще боитесь оказаться