явиться с повинной. Может явиться ко мне, кстати. Я постараюсь защитить ее от Инквизиции и добиться наиболее мягкого из возможных приговоров. Я кивнул. – Спасибо, Борис Игнатьевич. – Спасибо на хлеб не намажешь, – буркнул он и посмотрел на монитор компьютера. – Ладно… иди… конспиратор. Мне поработать надо. – Кстати, про хлеб… – вспомнил я. – Скажите, а сколько денег я могу снимать со своей карты? Гесер нахмурился. – Какая зарплата у сотрудников Дозора? – уточнил я. – В зависимости от ранга, – сказал Гесер, не глядя на меня. – Антон, это же все глупости, ты должен понимать. – Ну как это «глупости», – уперся я. – Я вчера подошел к банкомату… – Антон, как ты полагаешь, какова ценность человеческих денег для организации, в которой есть хотя бы один предсказатель четверого-пятого уровня? – спросил Гесер. – Никакая, – ответил я, чуть подумав. – Вот о том и речь. На одних только курсах валют и колебаниях акций, даже в самый благополучный год, Дозоры способны заработать любые суммы. А поскольку нормального Иного человеческие атрибуты богатства и процветания не интересуют, то и ограничивать сотрудников я смысла не вижу. Даже Темные таким тщеславием не страдают. – Но как-то… – начал я. – Тебе нужен «бентли»? – спросил Гесер, поднимая на меня тяжелый взгляд. – На фига? – поразился я. – Чтобы собирать на себя проклятия завистливых окружающих? Вот какой-нибудь японский внедорожник я бы купил… летом на дачу ездили, там грязюка по пути, завязли… – Так купи, – равнодушно сказал Гесер. – Движение денег в природе повышает экономическую активность людей, идет им в конечном счете на пользу. Тем более Япония от землетрясения пострадала. Поможешь им. – Шеф, вот скажите честно, вы что угодно можете обосновать с точки зрения добра и справедливости? – спросил я. Гесер подумал. Почесал кончик носа. – В целом, наверное, да. Но ты не переживай, это ко всем приходит с возрастом. В час дня я сходил в столовку. Есть не хотелось, наверное, утреннее происшествие отбило аппетит. Я поковырял и отставил котлету по-киевски (повариха тетя Клава, бдительно оглядывающая зал через окошко раздачи, глянула на меня с укоризной). Поэтому пришлось изобразить целую пантомиму, демонстрируя, что ремень на брюках еле сходится, форму я теряю и только это заставляет меня не доедать порцию. Тетя Клава успокоилась. Я налил себе стакан замечательного брусничного морса, выпил залпом, взял второй и снова присел за столик. В столовой было почти пусто, сейчас все-таки день, оперативный персонал либо отсыпается, либо