врагов своей страны от проклятий. За одно лишь это я заслужила помилование. Веришь? – Верю. – Мне показалось, что она захмелела. – Сволочная работа… всем нам приходится идти против человеческой природы, но заходить настолько далеко… Так вот, Антон. Они – не справятся. Я – могу попробовать. Хотя полной уверенности нет и у меня. – Ольга, если все так серьезно, ты должна подать рапорт… Женщина покачала головой, оправила мокрые волосы: – Не могу. Мне запрещено общаться с кем-либо, кроме Бориса Игнатьевича и партнера по заданию. Ему я сказала все. Теперь могу лишь ждать. И надеяться, что мне удастся справиться – в самый последний момент. – А шеф этого не понимает? – Думаю, что, наоборот, понимает. – Вот оно что… – прошептал я. – Мы были любовниками. Очень долго. И вдобавок друзьями, что встречается реже… Итак, Антон. Сегодня решаем вопрос с мальчиком и психованной вампиршей. Завтра ждем. Ждем, пока не прорвется инферно. Согласен? – Мне надо подумать, Ольга. – Славно. Думай. А сейчас мне пора. Отвернись… Я не успел. Наверное, Ольга сама виновата в этом. Не рассчитала, сколько времени ей отпущено. Это действительно выглядело отвратительно. Ольга задрожала, выгнулась дугой. По телу прошла волна: кости изгибались, будто резиновые. Кожа лопалась, обнажая кровоточащие мышцы. Через мгновение женщина превратилась в смятый комок плоти, бесформенный шар. И шар все съеживался и съеживался, обрастая мягкими белыми перьями… Полярная сова вспорхнула с табуретки с криком полуптичьим-получеловеческим. Метнулась к облюбованному месту на холодильнике. – Дьявол! – закричал я, забывая все правила и наставления. – Ольга! – Красиво? – Голос женщины был задыхающимся, еще искаженным болью. – Почему? Почему именно так? – Это часть наказания, Антон. Я протянул руку, коснулся расправленного, трепещущего крыла. – Ольга, я согласен. – Тогда за работу, Антон. Кивнув, я вышел в прихожую. Распахнул шкаф со снаряжением, перешел в сумрак – иначе просто не увидишь ничего, кроме одежды и старого хлама. Легкое тельце опустилось на мое плечо. – Что у тебя есть? – Ониксовый амулет я разрядил. Ты можешь его наполнить? – Нет. Я лишена почти всех сил. Оставлено лишь то, что необходимо для нейтрализации инферно. И память, Антон… еще оставлена память. Как собираешься убить вампиршу? – Она без регистрации, – сказал я. – Только народными средствами. Сова издала хохочущий клекот. – Осинка до сих пор в ходу? – У меня ее нет. – Понятно. Из-за твоих друзей? – Да. Я не хочу, чтобы они вздрагивали, переступая порог.