вскрикнуть – ее пальцы вонзились в его ладонь. – Только дату! – Нет, Гесер не собирался уступать Светлане в напоре. – Ничего, кроме даты! Две тысячи лет от Рождества Христова – пик человеческой веры в пришествие мессии! – Спасибо большое, – звенящим от ярости голосом произнесла Светлана. – Значит, решали, когда и от кого я вам его рожу? – Во-первых, почему «его»? – поинтересовался Гесер. Антон, как раз собравшийся вставить свое слово в разговор, в основном по поводу уточнения Светланы «от кого», подавился заготовленной репликой. Рука Светланы тоже обмякла. – За одних решают папа с мамой, за других – пьяный акушер, за третьих – лишняя рюмка водки, – меланхолично произнес Гесер. Произносить «во-вторых» уже не было нужды. – Светлана, деточка! С такими Силами, с такой предопределенностью играть опасно! Даже я не пытаюсь! Предопределено, что у тебя может родиться дочь, которая станет величайшей фигурой в войне Света и Тьмы! Ее слово будет менять мироздание, ее слово заставит грешников раскаяться, при взгляде на нее упадут на колени величайшие маги Тьмы! – Это лишь вероятность… – прошептала Светлана. – Конечно. Судьбы нет – и к сожалению, и к счастью. Но можешь поверить, что старый, усталый маг делает все, что может, воплощая ее в жизнь. – Лучше бы я осталась человеком… – прошептала Светлана. – Лучше бы… – А ты давно смотрела на иконы? – спросил Гесер. – Посмотри в глаза Марии и подумай, почему они всегда печальные? Было очень тихо. – Я сказал вам уже больше, чем имею право сказать. – Гесер виновато развел руками, и Антону впервые показалось, что он ни капельки не играет. – Сказал, одной ногой заступив за грань допустимого. Решать вам. Думать, кто фигура на игровой доске, а кто… кто разумная личность, способная переступить через придуманные обиды! – Придуманные? – горько спросила Светлана. – Когда тебе объясняли необходимость мыть руки после песочницы или заставляли завязать бантик на косичке – это тоже было вмешательством в твою судьбу, – сказал Гесер. – И на мой взгляд – обоснованным. – Вы мне не отец, Борис Игнатьевич! – сказала Светлана. – Да. Конечно. Но для меня вы все – мои дети… – Гесер вздохнул. – Я вас в холле подожду… вернее, мы с Алишером подождем. Захотите – подойдете. Он вышел, а следом тенью последовал девона. Первым заговорил Игорь: – Самое обидное, что в чем-то он прав. – Если бы тебе сказали, что ты должен родить мессию, я бы с тобой поговорила о правоте! – резко ответила Светлана. – Мне это было бы совсем уж… затруднительно… – смущенно признался