за кого он меня принял – за какого-то особенного человека, способного потягаться с вампирами в реакции, за мифического полукровку – ребенка от человеческой женщины и мужчины-вампира, за не менее выдуманного ведьмака, охотника на низших Иных. Но вампир явно был готов слететь с катушек и начать крушить все вокруг. Его лицо потекло, как пластилин, вылепляя лобастую звериную морду, из верхней челюсти выдвинулись клыки, из пальцев – бритвенно-острые когти. Ополоумевший вампир – это страшно. Хуже его только уравновешенный вампир. От поединка с сомнительным исходом меня спасли рефлексы. Я удержался и не нанес удара, я выкрикнул традиционную формулу ареста: – Ночной Дозор! Выйти из сумрака! И тут же от дверей раздался голос: – Стой, это же наш! Удивительно, как быстро вампир пришел в норму. Когти и клыки втянулись, лицо заколебалось, будто студень, принимая все тот же сдержанный, породистый вид преуспевающего европейца. И я этого европейца хорошо помнил – по славному городу Праге, где варят лучшее в мире пиво и сохранили лучшую в мире готику. – Витезслав? – воскликнул я. – Что вы себе позволяете? А у дверей, разумеется, стоял Эдгар. Темный маг, который после недолгой работы в московском Дневном Дозоре ушел в Инквизицию. – Антон, прошу прощения! – Хладнокровный прибалт и впрямь был смущен. – Небольшая ошибка. Рабочий момент… Витезслав был сама любезность. – Наши извинения, дозорный. Мы вас не опознали… Его взгляд цепко пробежался по мне, и в голосе появилось восхищение. – Какая маскировка… Поздравляю, дозорный. Если это ваша работа, то я склоняю голову. Объяснять, кто мне ставил защиту, я не стал. Редко удается Светлому магу (впрочем, и Темному тоже, что греха таить) всласть наорать на Инквизиторов. – Что вы сделали с человеком? – рявкнул я. – Он под моей защитой! – Рабочий момент, как уже сказал мой коллега, – пожимая плечами, ответил Витезслав. – Нас интересуют данные с видеокамер. Эдгар, небрежно отодвинув кресло с застывшим начальником охраны, подошел ко мне. Улыбнулся: – Городецкий, все в порядке. Одно дело делаем, верно? – У вас есть разрешение на подобные… рабочие моменты? – спросил я. – У нас есть очень много разрешений, – холодно отчеканил Витезслав. – Вы даже не представляете, как много. Все, опомнился. И пошел на конфликт. Еще бы – он едва не дал волю инстинктам, утратил самоконтроль, что для Высшего вампира – непозволительный позор. И в голосе Витезслава появилась настоящая, спокойная ярость: – Хотите проверить, дозорный? Конечно, Инквизитор не может позволить