его стало по-детски обиженным. – Ты что, Антон? Я молчал. Стоял и смотрел на него. Пусть даже тени мысли не мелькнет на лице. Пусть он подумает то, что ему хочется подумать. Пусть. – Ты испугался? – спросил Костя. – Ты… да ты… ты трус, Антон! Я молчал. И Высшие молчали. Нет, не молчали, наверное. Орали, ругались, проклинали меня – потому что я ухнул всю собранную ими Силу в абсолютную защиту для себя самого. Если сейчас по Байконуру ударит термоядерный заряд – я останусь целым и невредимым. Плавающим в облаке плазмы, вплавленным в кипящий камень, – но абсолютно целым. – Я даже и не знаю, что сказать… – развел руками Костя. – Да я и не собирался тебя убивать! Я все равно помню, что ты был моим другом! Я молчал. Прости, но я не могу сейчас назвать тебя другом. И потому ты не должен понять то, что понял я. Не должен прочитать мои мысли. – Прощай, Антон, – сказал Костя. Техники подошли к нему и опустили стекло гермошлема. Он еще раз посмотрел на меня сквозь стекло – непонимающе, обиженно. И отвернулся. Я думал, что он откроет портал в космос прямо сейчас. Но Костя и впрямь готовился к прыжку основательно. Что и говорить, я никогда не слышал даже о попытках перенестись на борт летящего самолета, не то что космической станции. Оставив космонавтов и персонал пребывать в оцепенении, Костя вышел из зала. Лас посторонился, покосился на меня, взглядом указывая на пистолет. Я покачал головой, и он не стал стрелять. Мы просто пошли следом. В зал управления полетами – где как сомнамбулы сидели за компьютерами техники и программисты. Когда он успел подчинить всех своей воле? Неужели сразу, как только оказался на Байконуре? Обычный вампир легко держит под контролем одного-двух человек. Высший может управиться и с парой десятков. Но Костя и впрямь стал абсолютным Иным – весь отлаженный механизм огромного космодрома крутился сейчас вокруг него. Косте приносили какие-то распечатки. Что-то показывали на экранах. Он слушал, кивал – и даже не смотрел в нашу сторону. Умный парень. Хорошо образованный. Учился на физфаке, потом ушел на биологический, но физику с математикой, похоже, не разлюбил. Мне бы эти схемы и графики ничего не объяснили, а он готовился провесить магический портал на орбиту. Выйти в космос волшебными средствами – маленький шаг для Иного, огромный прыжок для всего человечества… Только бы он не затянул. Только бы не запаниковал Гесер. Только бы не нанесли ядерный удар – это не поможет, и это ненужно, ненужно, ненужно! Костя посмотрел на меня, лишь когда открыл призму