портала. Посмотрел презрительно и обиженно. Губы за стеклом гермошлема шевельнулись, и я понял: «Прощай». – Прощай, – согласился я. С чемоданчиком системы жизнеобеспечения в одной руке и с чемоданчиком, хранящим «Фуаран», – в другой, Костя шагнул в портал. Тогда я позволил себе снять Щит – и чужая Сила ухнула в пространство, растекаясь вокруг. «Как ты все это объяснишь?» – спросил Гесер. – Что именно? – Я сел на подвернувшийся стул. Меня колотило. На сколько там хватает кислорода в легком полетном скафандре, вовсе не предназначенном для выхода в космос? На пару часов? Вряд ли больше. Косте Саушкину оставалось жить совсем немного. «Почему ты уверен…» – начал Гесер. Замолк. И мне даже показалось, что я слышу какой-то обмен репликами между ним и Завулоном. Что-то о приказах, которые надо отменить, о бомбардировщиках, которые должны вернуться на аэродромы. О команде магов, которая станет заметать следы творившихся на Байконуре безобразий. Об официальной версии сорванного старта. – Что случилось-то? – спросил Лас, садясь рядом. Техник, которого он бесцеремонно согнал со стула, недоуменно озирался. Люди вокруг приходили в себя. – Все, – сказал я. – Все кончилось. Все почти кончилось. Но я знал, что это еще не конец. Потому что где-то высоко в небе, выше облаков, в холодном звездном свете, кувыркается в украденном скафандре абсолютный Иной Костя Саушкин. Пытается – и не может открыть портал. Пытается – и не может достичь проплывающей мимо станции. Пытается – и не может вернуться на Землю. Потому что он – Абсолютный Нуль. Потому что все мы – вампиры. И там, за пределами теплой, живой Земли, вдали от людей и животных, растений и микробов, от всего того, что дышит, шевелится, спешит жить, – мы все становимся абсолютными нулями. Лишенными дармовой Силы, что позволяет нам так красиво и ярко бросать друг в друга шаровые молнии, исцелять болезни и наводить порчу, превращать кленовый лист в банкноту, а прокисшее молоко – в выдержанное виски. Вся наша Сила – чужая. Вся наша Сила – слабость. И это то, чего не мог понять и не хотел принять хороший парень Костя Саушкин. Я услышал смех Завулона – далеко-далеко, в городе Саратове, стоя с бокалом пива под зонтиком летнего кафе, Завулон всматривался в вечереющее небо – искал в нем новую быструю звезду, чей полет будет ярок, но недолог. – Вроде как ты плачешь, – сказал Лас. – Только слез нет. – Верно, – ответил я. – Слез нет, сил нет. Обратный портал не открою. Придется лететь самолетом. Или подождать группу зачистки, может, помогут.