как я собираюсь справиться с разряженным амулетом? Ума не приложу… Народу вышло совсем мало, по эскалатору мы поднимались вчетвером. Мальчик впереди, за ним женщина с ребенком, потом я, следом помятый пожилой полковник. Аура у военного была красивая, яркая, вся из блистающих серо-стальных и голубых тонов. Я даже подумал, насмешливо и устало, что его можно позвать на помощь. Такие до сих пор верят в понятие «офицерская честь». Вот только пользы от старого полковника будет меньше, чем от мухобойки при охоте на слона. Прекратив забивать голову ерундой, я снова посмотрел на мальчика. С закрытыми глазами, сканируя ауру. Результат был обескураживающим. Его окружало переливчатое, полупрозрачное сияние. Временами окрашивающееся красным, порой наливающееся густой зеленью, иногда вспыхивающее темно-синим цветом. Редкий случай. Несформированная судьба. Расплывчатый потенциал. Мальчик может вырасти большим мерзавцем, может стать добрым и справедливым человеком, а может оказаться никем, пустышкой, каких на самом деле большинство в мире. Все впереди, как говорится. Подобные ауры обычны у детей до двух-трех лет, но у более старших встречаются исчезающе редко. Теперь понятно, почему Зов обращен именно на него. Деликатес, что ни говори. Я почувствовал, как рот наполняется слюной. Слишком долго все тянулось, слишком долго… Я смотрел на мальчика, на тонкую шею под шарфом и проклинал шефа, традиции, ритуалы – все то, из чего складывалась моя работа. Десны зудели, горло ссохлось. У крови горьковато-соленый вкус, но эту жажду утолит лишь она. Проклятие! Мальчик соскочил с эскалатора, пробежал по вестибюлю, скрылся за стеклянными дверями. На миг мне стало легче. Замедляя шаг, я вышел следом, краем глаза зафиксировал движение: мальчик нырнул в подземный переход. Он уже бежал, его тащило, влекло навстречу Зову. Быстрее! Подбежав к ларьку, я бросил продавцу две монетки, сказал, стараясь не показывать зубы: – За шесть, с кольцом. Прыщавый парень заторможенно – он и сам, похоже, грелся на работе – подал чекушку. Честно предупредил: – Водка не очень. Не отрава, конечно, «Дороховская», но все-таки… – Здоровье дороже, – отрезал я. Водка явно была суррогатом, но сейчас меня это устраивало. Одной рукой я содрал колпачок за прикрученное к нему проволочное колечко, другой вытащил сотовый, включил дозвон. У продавца округлились глаза. Сделав на ходу глоток – водка воняла как керосин, а на вкус была еще гаже, явная подделка, за углом разливали, – я побежал к переходу. – Слушаю. Это уже не Лариса.