— Я звоню отцу, — резко выкрикнула мама и отошла в сторону, — он должен с этим разобраться, он мужик.
— Где это было? — тихо спросила Барби, присев рядом с мальчиком, — где ты встретил этого урода?
Он не помнил номер дома, но постарался описать двор, улицу и близлежащие дома. Барби слушала молча и кивала, не перебивая. Мама оторвалась от браслета, подошла и села на корточки рядом с ней.
— Не отвечает на сообщения. Надо звонить копам напрямую, от этого неудачника никогда толку не было.
— Тихо, тихо, — прошептала Барби, успокаивая, — не нужно так. Может он занят и не видит.
— Не видит сообщение на браслете? Чем так можно заниматься и не чувствовать эту идиотскую вибрацию? Не так часто ему и пишут. Посиди с Виталиком, я вызову копов.
Мама поднялась и отошла к двери, вглядываясь в браслет на руке, но слова подружки ее остановили и заставили задуматься. Браслет оставили на время в покое.
— Ты уверена, что хочешь с ними связываться? Там ведь все плохо закончилось, как я поняла. Что-то набросилось на извращенца и сожрало ему пупок или что там… Свидетелей нападения не было, никто ничего не видел. Этот урод мертв скорее всего, а наш мальчик жив.
— Что ты хочешь сказать?
Браслет окончательно ушел вниз вместе с рукой и мама вдруг заперла дверь.
— Полицейские и так сейчас напуганные и злые. Банды беспределят на улицах, в основном молодежь, а тут такой подарок. Убийство какое-то странное, похожее на ритуальное и молодой парень. Ну не знаю.
Этим своим «ну не знаю» она сказала все, что нужно было сказать. Фрозен её поняла, как и Виталик, который языком пытался пересчитать дырки между зубами, кривясь от боли.
Мама задумалась и смотрела то на Барби, то в окно. «Мало ему одного трупа сегодня», — пробормотала вдруг и снова взялась за браслет.
— Что? — переспросила Барби.
Мама посмотрела на нее и мальчик даже не понял, что творится у нее на лице. Наверное эта наука которая изучает выражение лица человека очень сложная, то что творилось у мамы на лице разобрать мог только мощнейший специалист.
— Знаешь. Давно хотела тебе сказать. Ты уволена.
* * *
Потом она конечно объясняла, что это вынужденное решение, что бизнес не приносит дохода совсем, что они уже тут час сидят и ни один покупатель не зашел, что она не хочет так делать и что она вынуждена увольнять всех, кроме себя, но Барби не проняло. Она не поверила и кажется обиделась.
Мальчик с интересом и отстранено, как будто сидел в кино, наблюдал за игрой красок на её лице. Сначала побелела (наверное шок), потом позеленела (близко к обмороку), покраснела (ярость) и опять побелела (близко к обмороку). Черты лица вдруг огрубели, напоминая вырезанное из камня толстое лицо, она встала и не прощаясь с мальчиком ушла. Мама ещё о чем-то говорила с ней, сложив руки на груди, но Виталик уже не услышал. Трех зубов он лишился, это точно. Но еще бы в зеркало глянуть, убедиться. Он замотал головой, когда хлопнула дверь и Барби, старая добрая толстуха Барби навсегда ушла из их жизни. Мама тихо плакала, закрыв лицо ладонями.