Громов осторожно вынул корпус первого АФА-И. Тяжёлый, почти пять килограммов. Металлический цилиндр, окуляр, корпус с байонетами, боковая панель управления. На крышке — краской:«СБ 57, ЛВО, 1940 г.»

— Это же под штурмовик ставили, — сказал он. — На двухвинтовые крепёж был. Питание от общей бортовой сети. А мы?

— А мы из фанеры да проволоки, — усмехнулся Дурнев. — Но попробуем.

* * *

Первые три дня ушли на крепление. Понадобился новый тип корпуса — длиннее, с вырезом под фотопанель. Подвес стабилизатора пришлось сместить. Центр тяжести пополз вниз.

— Если так и оставим — аппарат не вытянет по ветру, будет клевать, — сказал Алексей, глядя на чертёж.

— Тогда противовес, — предложил Дурнев. — Сюда. Из свинцового груза, от артиллерийского снаряда.

— Попробуем.

Проблема была и в электропитании. АФА-И требовал 24 вольта. Собрали две аккумуляторные банки из радиостанций, спаяли обмотки, добавили стабилизатор. Провода тянулись вдоль фюзеляжа, заматывались изолентой.

— Снимки-то хоть щёлкать будет? — спросил Дурнев.

— Будет. Но тут вопрос в выдержке. Если корпус дрожит — фотоаппарат смазывает. А при слабом свете — темнит.

— Фильтры?

— Пока не получится. — ответил Громов. — Поставим светлый объектив, на короткий срок. Проверим хотя бы, как кадр ложится.

* * *

Первый полёт с АФА-И прошёл через неделю. Выбрали погожий день. Без ветра, с морозцем. Аппарат — «Комар-Р-» — с трудом встал на рельсы. Вес давил, мотор хрипел.

— Он как поросёнок визжит, — сказал Дурнев. — Как бы не захлебнулся в воздухе.

— Не захлебнется. Только бы не развалился.

Пуск был тяжелым, а разгон — медленный. Фюзеляж пошёл вниз, потом подхватился, стабилизировался. Громов смотрел вслед, смотря на стрелки часов.

Фотоустановка была выставлена на три кадра — через каждые сорок секунд. Расчёт — над предполагаемыми позициями в роще у балки.

Аппарат вернулся — с надрывом, но сам. Упал недалеко, разодрал крыло, но цел.

Проявляли снимки в подвале. Лампа, ванночка, тёплая вода, красный свет. Плёнка вылезала с царапинами. Кадры — серые, смазанные.

— Темнота, дрожь, винетирование, — хмурился Громов. — Но видно.

На одном снимке угадывалась тень от зенитки. На другом — пятно, похожее на блиндаж.

— Уже что-то, — сказал Дурнев. — Но для штаба дивизии не подойдет.

— Будем переделывать.

* * *

На следующем аппарате усилили стабилизатор, обшивку мастерили из дюраля. Фотопанель закрепили на подвесе, амортизированном резиной. Фокус — зафиксировали намертво. Съёмка — один кадр, но точный.

И вот новый полет. На этот раз — в сторону лесопосадки, где, по донесению разведки, немецкая пехота готовила новое укрепление.