— Это прикольно, кстати, — хохотнул Олег, — у нас вот тоже многие любят жалистные блатные песни петь, по кухням да под гитару, даже и интеллигенция, а вот сунь их туда, к их героям, тоже огорчатся. А самое смешное, что никакого разрыва по времени нет, всё рядом.

— Не то, — покачал головой я, — всё равно не то. Монголы и викинги просто грабили, да тогда все друг друга били, святых нет. Но эти же, это же людоеды какие-то! Они же нас недочеловеками объявили, к истреблению приговорили! Они же науку под это дело подвели, теорию придумали! А что они творили на оккупированных территориях, это же уму непостижимо, у них как будто у всех, разом, совесть отключили! Мне батя рассказывал, он с ними в Империалистическую воевал, не было такого тогда, даже и близко не было! Братались даже с ними, с немцами, представляете? Пленные их у нас жили как у себя дома, да и наши, говорят, у них тоже не шибко страдали! А ведь и четверти века не прошло между той войной и этой, так с чего они так изменились-то? С чего вдруг зверями такими стали? Кто им в этом, кроме них самих, виноват? Я, что ли?

— Тут соглашусь, — вдруг неожиданно развернулся на своём кресле Александр Андреевич и влез в разговор, — извините, но очень уж интересная у вас тема появилась, невозможно усидеть спокойно. Как по мне, расизм — это один из столпов любой древней цивилизации, неявный, замалчиваемый, но один из определяющих. Где-то больше, где-то меньше, но, к моему глубокому сожалению, именно в ваш временной период Германия приняла его как основу для государственной идеологии, открыв тем самым ящик Пандоры. И последствия этого решения были таковы, что оправдания ему нет и быть не может.

— Вот и я говорю, — невольно ошалел я от такой поддержки, — сволочи они, без всяких сроков давности сволочи, удавить бы их всех.

— Спасибо, Александр Андреевич, за дополнение, — профессор на этих словах хладнокровно выждавшей паузу Анастасии сумел сделать одновременно извиняющийся и примирительный жест, пожав плечами и чуть приподняв руки ладонями вверх. — Но, тем не менее, я бы хотела довести, с вашего позволения, свою мысль до конца.

— Конечно-конечно, — заторопился тот, да и мы синхронно кивнули, мол, простите, увлеклись.

— Александр и Олег, — обратилась она к нам, и замерли, — уясните себе, пожалуйста, следующее. Тот мир исчез, как ни горько мне об этом говорить, вместе со всеми, кто его населял. Пусть призраки вашего прошлого больше вас не тревожат, иначе вы рискуете оказаться вместе с ними в каком-нибудь забытом богом месте Третьего круга, там, где вы и эти призраки больше не смогут никому навредить. Смотрите в будущее, а не в прошлое, и примите мои слова как ясное и серьёзное предупреждение, пожалуйста. Я никого не оправдываю, поймите это, я не собираюсь вам ничего доказывать, я всего лишь хочу быть уверена, что вы больше не будете бить дураков по забегаловкам, вот и всё. Допустим, не успеет в следующий раз скорая, погибнет ваш оппонент, что тогда? Кому от этого лучше будет, что вы этим сумеете изменить и что исправить?