— Как-то уж всё слишком символичненько, — я даже покрутил головой от множества многообещающих смыслов, — прямо настораживает. И принца нам не надо — это единственное, я могу сказать точно.

— Как получится, — пожала плечами Анастасия, пропустив мои просьбы мимо ушей, — всё в ваших руках.

Под этот разговор лифт довольно бодро вывез нас на самый верх через прозрачную шахту со стеклянными, наверное, переборками. Я краем глаза успел ухватить и трюм со множеством отсеков, и густо набитые оборудованием третий и четвёртый этажи, и уютный пятый, пока подъёмник не остановился на шестом, в ходовой рубке, и не выпустил нас.

Двери, стены и потолок лифта втянулись куда-то вниз, причём не уехали, я же всё видел, а именно втянулись, и мы оказались в святая святых любого корабля, в его центральном посту, так это называлось в нашем времени и на наших посудинах, в его отсеке управления.

Корабль просыпался к жизни, я чувствовал это всем телом, да и нейрокомп лихорадочно информировал меня о запуске в работу совсем рядом со мной множества сложных, энергоёмких систем, что тоже добавляло странноватых ощущений.

А вообще выглядело всё вокруг чертовски впечатляюще и эффектно, я даже немного оробел. Напротив выхода из исчезнувшего лифта располагался капитанский мостик, и по-другому назвать это было нельзя. Там, на небольшом возвышении, стояли три мягких, удобных даже на вид кресла перед большим изогнутым экраном во всю стену, и который сейчас показывал нам вид на космодром, а вообще он мог показывать всё, что угодно, это ведь не был так ожидаемый мной иллюминатор.

И, как будто этого мало, кресла были ограждены мощной приборной панелью, в которой тоже было всё, от окошечка доставки прохладительных напитков и всей прочей еды, до оборудования, смысла и предназначения которого я пока не знал.

А вокруг, по периметру рубки, все стены были заставлены рабочими станциями с креслами-капсулами перед ними, а по центру всего этого великолепия имелось главное рабочее место в виде круглой стойки метров семи в диаметре, усыпанной вспомогательным оборудованием, а над ним висел в воздухе проснувшийся многомерный экран в виде шара метров пяти в размахе, и именно за этой стойкой и перед этим экраном решались главные задачи корабля. Навигационные, оборонительные, коммуникационные, да вообще все, какие только могли возникнуть.

— Приветствую всех присутствующих, — раздался мелодичный и вроде бы женский голос, я от неожиданности не разобрал точно, — и вас, миссис Артанис, и вас, Дмитрий Шульц, и вас, претенденты на звание экипажа. Напоминаю, что эта новая команда соискателей является уже двадцатой в ряду команд аналогичного назначения. Надеюсь, что хотя бы в этот раз вы, миссис Артанис, подошли к выбору кандидатов более вдумчиво и ответственно.