— Ты меня обманул. — Со мной ожидаемо никто не сел, так что друг занял своё обычное место рядом. И вот, спустя буквально десять минут после начала лекции, он выставил претензию мне прямо в ухо.

— Сочувствую. — Только и мог я ответить на такой наезд.

В ответ получил суровый обвиняющий взгляд, на что пожал плечами. Пусть сначала конкретизирует обвинения, представит доказательства, вызовет свидетелей, предоставит адвоката, застрелит прокурора…

Но продолжения от друга не последовало до самого конца первого часа лекции.

— Я был в дисциплинарной комиссии. — Парень честно дождался пятиминутного перерыва, чтобы продолжить уже нормальным голосом. — Там у меня есть знакомая, ну, ты помнишь, подруга старшей сестры. — Кивнул, хотя и о его сестре, и о её подруге впервые слышу. — Она мне рассказала, что у них там зарегистрировано ваше соревнование с Маргаритой Рогожиной. А её секундантом указана, знаешь кто? — Он обвиняющее наставил на меня свой толстенький пальчик.

Ха, а у меня толще!

— И что? — Его обвинения были пока что неконкретны. Точнее, я вообще не понял, в чём он меня обвинял.

— Ты должен был мне рассказать! Она звала тебя встретиться сегодня вечером после учёбы! — Чуть ли не закричал он. — Я думал, вы встречаетесь, а это, оказывается, из-за соревнования, на которое тебя вызвали!

— И в чём я тебя обманул? — Пожал я плечами. — Да, Маргарита Рогожина меня вызвала, теперь мы соревнуемся. Да, Елизавета Боголюбова её секундант. Какое кому дело, это только наши дела, ты-то тут причём?

— С кем это там Родин соревнуется? — Заинтересовался один из парней другой группы, который до этого смотрел на меня со злобой.

В нашей группе было всего четыре парня, два из них — мы с Андреем. В этой же было парней аж шестеро (это на группу из двенадцати человек). Группа другой специальности, не нашей, но вначале года мы иногда должны вот так пересекаться на общих лекциях.

Я этого парня точно не знал, уже пытался вспомнить. Среди друзей и знакомых моего персонажа он не фигурировал, начало той заветной папочки я повторил несколько раз. Да и было-то там не больше десятка фамилий и фотографий, Григорий не был замечен в излишней общительности.

Потому просто промолчал, словно обращались не ко мне.

— Эй, торгаш! — Игнорирование парню почему-то не понравилось. — Я тебе вопрос задал.

— Ты так и не ответил, в чём я тебя обманул? — Демонстративно одёрнул я Андрея, который повернул голову к спрашивающему.

— Да ни в чём. — Отмахнулся он, расстроено. — Я просто думал, что хоть ты смог замутить с высшей. А на самом деле и ты тоже… Эх.