— Ты знаешь, зачем в Совете Старейшин восемь человек? — вдруг спросила Лена.

Я понимал, что число не случайно, и как-то связано с восемью техномагами, что покинули этот мир много веков назад. Но все же, точного ответа у меня не было. Не успел еще выяснить все до конца. Так что просто пожал плечами.

— По Завету, оставленному техномагами при уходе, их должны были обязательно ждать обратно. Для того, чтобы вернуться, техномаги должны были воспользоваться разломом. Так же, как ушли, так и придут. Но на всякий случай в каждом регионе мира должно было быть наготове восемь тел. Самых старых, но не дряхлых, конечно, — уточнила она, — а тех, кто продлевал свою жизнь поглощением душ. Впитывал их способности, умения, энергию. Тех, кто мог по праву считаться самым сильным в каком-то смысле. И эти тела — это Старейшины. Они готовятся принимать техномагов при возвращении.

— Погоди, а как же их собственная душа? Сознание?

— Будет поглощено.

— Откуда ты это знаешь? — удивилась Таня.

— Сказки в детстве любила, — усмехнулась Лена. — Только ведь сказкам не веришь. Точнее веришь, до поры до времени, а потом перестаешь. И кажется, что все так и должно быть. Перестаешь задумываться что и зачем.

— А почему сейчас вспомнила? — спросил я.

— Когда ты рассказал про Возвратившегося, что он полез на эту древнюю стелу и что-то там заработало… не знаю, в голове всплыли детские рассказы-страшилки. Веди себя хорошо, а то вернется злой техномаг и заберет твое тело себе.

Лена усмехнулась, а Таня как-то нервно хихикнула.

— И что дальше? — спросил я.

— А не знаю, — пожала плечами Лена. — В сказках очень много всего было. Но вот сейчас это вспомнилось. Не знаю даже, насколько все это правда.

— Вообще-то в этом есть доля здравого смысла, — произнес я. — Но тогда Совет Старейшин должен быть, условно, выше, чем Император. Иметь больше власти? Это так?

— Не знаю, но львиная доля оброка, который все аристократы платят императору, по слухам, уходит Совету.

Так, и что все это мне дает? Лишь то, что монстр возник неспроста. И все эксперименты, проводимые Императором, имеют определенный смысл. И, кажется, я даже знаю — какой.

Но все это утром. Сейчас надо спать.

Девчонки еще о чем-то пошептались, но вскоре тоже замолкли.

Не успел я закрыть глаза, как мой телефон начал издавать душераздирающие длинные трели. Черт! Почему не поставил его на беззвучный?

Я протянул руку, пошарил рядом с кроватью. Противная трубка никак не хотела попадать под руку. Звонок превратился в какую-то уж совершенно дикую какофонию. Наконец я достал надоедливое устройство и уставился в экран.