— Как-нибудь потом расскажу, — приподнявшись и сняв с головы тряпочку, ответил я.

— Это что-то столь личное и важное?

— Да.

— Ясно…

Некоторое время после этого мы просидели в тишине, а после я ощутил, как всё моё тело словно начало гореть. А стоило мне только на мгновение взглянуть на неё, как… я моментально возбудился.

Её милое личико, её прекрасные длинные светлые волосы, её сочные губки, её вздымающаяся от каждого вздоха грудь, её утончённая талия, её слегка оттопыренная назад попка и её прекрасные оголённые ножки.

Буквально всё в ней в этот момент заводило меня.

— Ты… чего это? — заметив, как я жадно смотрю на неё, занервничала она, приобняв себя. — Только не говори, что из-за восхождения на новый этаж ты сейчас…

— Да, — ответил я, после чего, наклонившись, крепко схватил её и… следом, удерживая её на плече, поднялся вместе с ней с дивана.

— НЕТ! Нет! Нет! — задрыгавшись, закричала она. — Не сейчас же! У нас тут сранных четыре трупа — ты что, забыл⁈

— Потому я и несу тебя на второй этаж, — ответил я, удерживая её одной рукой и увлечённо второй сжимая и разжимая её попку.

— И что это, блять, вообще меняет⁈ Трупы от этого из дома не исчезнут! Ай!!! — вскрикнула и дёрнулась она всем телом от громкого шлепка. — Хватит! Это же неправильно! Так нельзя!

— И говоря это, ты так течёшь? — аккуратно поднимаясь по лестнице, пробежался я пальчиками по её ножкам, по которым уже во всю стекала её естественная смазка.

— Это всё из-за болезни! Мы ведь вчера не занимались этим!

— Ага. Потому ты и приехала сегодня ко мне. Так что хватит… — я призадумался, — хотя знаешь, нет — продолжай строить из себя недотрогу — это возбуждает.

— Да ТЫ! МЕРЗОСТЬ! ИЗВРАЩЕНЕЦ! ЧËРТОВА ПОХОТЛИВА… АЙ!!! — ещё более сильный шлепок по её попке. — Да хватит меня шлёпать! Это больно, знаешь ли, сранная псина! — вновь протестующее задёргавшись, совсем несильно застукала она своими небольшими кулачками по моей спине.

А уже совсем вскоре мы оказались в спальне, где я аккуратно скинул её на кровать, словно свою добычу. Она же к этому моменту уже нисколько не сопротивлялась, вся наоборот подрагивая от нетерпения.

И вот я, стянув с себя штаны с трусами, наклоняюсь к ней, отодвигаю в сторону её ныне белые кружевные трусики и размеренно вхожу в неё, от чего она невероятно сладострастно постанывает и дрыгается, схватившись при этом обоими руками за одеяло.

Но прежде, чем продолжить начатое, войдя в неё полностью, я останавливаюсь и спрашиваю вопрос, что интересует меня уже давно:

— Слушай…

— Ну что? — тяжело дыша, робко посмотрела она на меня, приоткрыв глаза. — Делай уже своё дело, раз начал…