— Да… — лаконично признался я. — Так что… не будешь бить?

— Да пошёл ты, мудак, — обиженно фыркнула она, но разжала оба кулачка. — Радуйся, что я всё же не проглотила тогда эту твою мерзость, а то иначе я бы сейчас точно не остановилась и сломала всё-таки тебе эту твою стоящую штуку.

Услышав это, мне захотелось сострить в ответ на тему того, что при следующем её минете обязательно предупрежу её, когда буду кончать, чтобы такое более не повторилось. Однако я всё же так и не решился озвучить это и рискнуть целостностью своего члена, который, я уверен, она действительно может сломать, если достаточно разозлиться…

— И почему у тебя кости сломаны? — перебив мои пошлые мысли, спросила она, вновь отвернувшись и начав неторопливо поднимать с пола свои вещи, укладывая их на кровать. — Это как-то связанно с твоими боевыми навыками и этим пистолетом? — кивнула она на лежащий на кровати пистолет с кобурой.

— Какая ты догадливая.

— Даже скрывать не будешь? — удивлённо спросила она, надевая свои белоснежные кружевные трусики.

— А должен?

— Ну ты же не говоришь, как поднялся на новый этаж в таких условиях. Ещё и так резко, за такой короткий срок, — натянула она трусики, слегка поправив их пальчиками на попке.

— К сожалению, это нечто иное, с чем мне самому ещё нужно разобраться, — шагнул я к ней следом, пока она надевала бюстгальтер, спросив: — Помочь?

— Если тронешь за грудь — и сломаю то, что упирается мне в попу.

Однако, пускай и пригрозив, но она всё же отпустила из своих нежных ручек белоснежный кружевной бюстгальтер и вместо этого собрала ими волосы, профессионально заведя их за плечо, полностью открыв свою тем самым свою шейку и спинку. А я же аккуратно, чтобы случайно не спровоцировать её гнев, взялся и слегка потянул за обе стороны пояса бюстгальтера, после чего ухватился за крючок с петелькой и легко соединил их.

— Спаси… Ах-ах-м!.. — недоговорив, вздрогнув и даже слегка приподнявшись от удовольствия на носочки, протяжно простонала она от неожиданного затяжного поцелуя в шею, от которого я просто не смог удержаться, смотря на её открытую шейку. И только когда я отстранился, убрав руки с её выдающейся талии и губы и от её нежной шеи, она наконец сказала: — Я так и знала, что будет какой-то такой подвох…

— Тогда почему согласилась?

— Потому что, так уж и быть, против такого подвоха я ничего против не имею. Даю тебе разрешение так делать иногда, — с важным видом заявила она.

— Тогда может… — коснулась моя рука её попки.

— Место! — ударила она по ней. — Если ты, похотливая псина, не знаешь, когда место и время, тогда мне, судя по всему, придётся заняться твоим воспитанием.