И осознав это, я сразу же после этого продолжил шерстить интернет в поисках любой информации, что хоть как-то касалась этой темы.
И подобной информации было, конечно же, навалом, ведь даже уничтожение мелкого рода — это очень редкий и громкий случай, который ещё на протяжении долгого временного отрезка обсуждает вся Империя. А тут же говорилось о роде Картер, что является вполне себе средним, в плане возможностей, родом, что при этом же был крайне известен из-за своего агрессивного поведения, на котором и строил всю свою медийную политику.
Тем не менее, по правде сказать, хоть информации об этом и было навалом, всё равно очевидно, что большая часть из неё — это откровенная ложь и глупость, дабы создать инфоповод; малая же её часть — это совершенно непроверенная информация, что состояла лишь из домыслов, слухов и исходила от неких «анонимных источников»; и лишь крохи информации — это точная, проверенная и утвержденная крупными источниками информация, которой можно было верить.
Однако мне даже этих самых «крох» более чем хватило мне, чтобы понять очевидное — род Картер… уничтожен. Вырезан за ночь. И хоть виновник произошедшего для всех остался неизвестным, для меня было очевидно, кто за всем этим стоял…
Глава 5
В тот день, так как время уже поджимало, я, будучи не в силах хотя бы на время выкинуть из головы эту внезапную информацию, на автомате вышел из дома и неторопливо направился в школу, всё продолжая из раза в раз прокручивать в голове произошедшее, следом за этим обдумывая это и впоследствии ещё строя предположения того, во что же это всё может вылиться.
Впрочем, даже если бы мне удалось вдруг каким-то образом на время отстраниться от этой темы, в конечном итоге это всё равно ничего бы не дало.
Я ведь даже не успел приблизиться к школе, однако уже услышал обсуждение этой темы. И это были далеко не школьники-аристократы, а двое каких-то парней лет двадцати пяти, что общались меж собой, стоя на автобусной остановке.
А стоило же мне добраться до школы, как, ещё не войдя на её территорию, меня буквально окружили учащиеся, что, идя по своим делам и в своих компашках, бурно разговаривали об этом. И то, что они старались делать это тихо, чуть ли не шёпотом, чтобы слышали лишь те, кому они это говорили, — никому из них ничего не давало. Из-за огромного количества учащихся, что думали в этот момент точно так же и словно считали своим долгом обсудить это с кем-то, стоял ужасный гам. Так что, по сути, при желании в тот момент можно было даже прокричать что-то во весь голос, и это всё равно вряд ли бы кто-то заметил.