И пока я обдумывал это, на автомате продолжая двигаться вперёд, Катрин вышла на связь с остальными:

— Нам нужна помощь!.. — не теряя время, прямо заявила она. — На выходе встретили одержимого второго ранга, и он застал нас врасплох… Мы сильно пострадали… Боеприпасов также почти на нуле. Выходим через задний выход склада…

— Принято, — раздался моментальный, удивительно спокойный ответ от Луиса, когда на заднем плане отчётливо было слышно закрытие двери машины. — Направляемся на машине к вам. Будем прикрывать ваш отход. Готовьтесь запрыгивать.

— Приняли… — с трудом дыша и корчась от пронизывающей её боли, отозвалась Катрин, стараясь не замедлять темп.

— Кит, — сразу же следом обратился Луис к нему, — прикрываешь нас, а когда закончатся патроны — или мы отъедем на достаточное расстояние, — как и планировали, направляешься к точке эвакуации. Если нас там к этому моменту не будет, мы не будем выходить на связь и план К ещё не будет приведён в действия — используешь запасной детонатор и двигаешься к укрытию.

— Принял! — тут же ответил он.

Следующая минута, пока мы добирались до заднего выхода со склада, казалась невероятно долгой даже для меня, находящегося в этом состоянии с приглушенными эмоциями. Словно время в какой-то момент резко замедлилось.

Пока в этот же момент усилилось множество другого.

Звуки наших шагов, сердцебиений и сбивчивого дыхания раздавались всё громче, будто пытаясь оглушить нас. В нос же резко ударили витающие вокруг нас запахи — запах пыли, противный запах крови, которой особенно сильно заляпан я, противный запах нашего пота. Во рту откуда-то резко взялся до ужаса солёный вкус собственной крови, которой кашлял после нескольких полученных ударов от того одержимого с щупальцами. Из-за открытых ран и, как следствие, огромного количества потерянной крови зрение мутнеет, словно на глазах появляется какая-то пелена. Но самое главное — всё тело с каждой секундой, с каждым пройденным шагом становиться всё более тяжёлым.

Очевидно, регенерация не справляется с такими ранами. А само же тело уже давно достигло своего предела. Как ни посмотри, я продолжаю двигаться лишь из-за этого состояния и ранее принятых медикаментов.

Но это — что касается меня. А вот с Катрин, у которого из этого есть лишь медикаменты, дела обстоят в разы хуже.

С каждой секундой её кожа бледнеет всё сильнее, двигается она всё медленнее, а её глаза так и норовят закрыться. И это неудивительно с её-то ранами. Для обычного человека она держится на невероятном уровне. И дело тут не только в инстинкте самосохранения, что сейчас заставляет нас, несмотря на ни что, двигаться вперёд из последних сил. Я уверен, будь это так — она бы уже сдалась. Однако она продолжает сражаться. И за время этой миссии я отлично понял: пускай она и ведёт себя обычно, как инфантильная дурачка, но это лишь её маска. Не знаю, зачем она ей, но кое в чём я убеждён — она в этом отряде не просто так. Она, как и остальные его члены, сражаться с одержимыми и демонами ради светлого будущего для всех остальных.