Так их за какие-то несколько мгновений осталось чуть меньше половины. Но радоваться тут было абсолютно нечему — в дверях в этот момент показалось подоспевшее к ним в огромном количестве подкрепление, что с каждым мгновением лишь прибавлялось.

Понимая, что иначе никак, рывком устремляюсь в их сторону, пока они в этот миг, наконец поняв всю серьёзность, начали использовать свои Дары. И уже в следующую секунду мне пришлось прорываться вперёд, уворачиваясь от десятка различных Даров, направленных в меня. И если то, как работает большинство из них, было очевидно, то вот о работе меньшинства приходилось догадываться прямо на ходу, не замедляясь и на секунду. Ведь стоило замедлиться, как для меня тут же всё было бы кончено.

Впрочем, для меня это почему-то совершенно не было проблемой. Я действовал столь легко и непринуждённо, как никогда прежде, используя при этом одни лишь свои рефлексы. И на удивление, лишь благодаря этому я отлично справлялся.

Прошло несколько мгновений, и я достиг своей цели, оказавшись среди них. А дальше… всё столь же рефлекторно…

Взмах за взмахом. Уворачиваюсь. Атакую. Чувствую, как коса входит в плоть, разрубая её вместе с костями. Прикрываюсь косой. Получаю ранение. Рывок. Отхожу назад. Запускаю косу. Призываю её вновь. Ощущаю, как чуточку, но становлюсь всё сильнее и быстрее, несмотря на раны.

И всё это никак не останавливалось, повторяясь раз за разом, под мерзкий вкус собственной крови, прохладный ночной воздух, небольшой холод в руках от косы, чьи-то крики и будоражащие звуки летящих в меня Даров, пролетающих рядом со мной пуль, кричащих от боли, умирающих одержимых и их тел, чтото медленно, то быстро опадали на землю, переодически теряя некоторые конечности и внутренние органы.

Это длилось всего какие-то несколько мгновений, но для тех, кто участвовал в этом сражении, это была словно целая вечность. Однако в один момент и она закончилась, когда рядом со мной, в радиусе десяти метров, никого не осталось. По крайней мере, из живых. Вокруг были лишь трупы одержимых. Десятки трупов, большая часть из которых либо ужасно искалечена, либо вовсе — почти что разрублена напополам.

Сам же я весь залит кровью — как чужой, так и своей. Её настолько много, что забрало шлема в один момент, прямо в бою, пришлось поднять, ибо всё его защитное стекло было ей покрыто, не давая нормально видеть происходящее. И, конечно же, появились новые раны. И их очень и очень много — из-за этого даже стоять на ногах удаётся с трудом. Противников попросту было слишком много, чтобы я, находясь среди них, не получил новые ранения — возможности моего тела мне этого попросту не позволяли.