Поэтому времени нам должно хватить, чтобы подготовиться.
После же того, как школа закончилась, мы вновь встретились с Элизабет и обсудили некоторые моменты касательно бизнеса. И в этот раз, как и прежде, — в принципе, не было ничего особо важного, и Элизабет сама со всем отлично справлялась, я же — просто перепроверил за ней, убедившись, что всё в порядке. И на самом деле эта перепроверовка столь нудное занятие, что словами не описать, однако переложить и без того небольшую оставшуюся часть ответственности в этом бизнесе на Элизабет — это неслыханная глупость. Пускай она пока что и не подавала даже малейшего повода усомниться в её намерениях, тем не менее из-за этого начинать безоговорочно доверять ей — это бред. Всё же мы на данный момент всё равно слишком мало знакомы для такого.
Закончив же с этим, как раз подошло время выходить на работу. И не считая того раза, когда нас всех по отдельности вызывали в штаб, дабы доложить о наших действиях, это первый мой выход на работу с той миссии. Всё же раны у меня тогда были слишком серьёзные, чтобы хоть кто-то из начальства вообще размышлял о том, оставлять меня в числе дееспособных сотрудников или же нет. Меня просто поставили перед фактом, что пока не вылечусь до конца — могу даже не думать о возвращении.
И к такому выводу, если что, пришли после того, как вообще шло обсуждение того, на законных ли я правах нахожусь в ГБР по делам демонов и одержимых, или меня надо сейчас же увольнять. Тем более, учитывая моё участие в этой незапланированной начальством операции с ужасающим итогом.
А уже говоря об этом: Луис взял всю ответственность на себя, как на командира отряда. После этих слов нас никто и не думал обвинять. Зато все шишки посыпались на голову Луиса. Тем не менее даже так ему всё равно удалось выйти относительно сухим из воды благодаря количеству одержимых, устранённых нашими действиями. Говоря, сам Император одобрил наши действия, и поэтому Луису и не досталось. Ну, по крайней мере, это исходя из доступной мне информации. Как же происходил его разговор с непосредственным начальством на самом деле и каким карам его подвергли — мне, к сожалению, неведомо.
Зато отлично ведомо кое-что другое… Отношение ко мне в отряде после случившегося. Оно… считай, не изменилось, хотя я был готов к худшему. Со слов замкома, это потому что все прекрасно знали, на что шли, были готовы умереть ради этого и из-за того, что они видели, как я прикрывал её ценой собственной жизни, пока она шла к машине.
Тем не менее холод ото всех по отношению ко мне я всё равно прекрасно ощущал. А ещё — меня не позвали на похороны Катрин. А ведь они наверняка были, и мне о них решили просто не сообщать. Ну… Я был готов к подобному отношению ко мне — всё же именно из-за меня она, по сути, умерла. Если бы не я — этой миссии вовсе бы не было, а Катрин, только вернувшаяся из отпуска, была бы ещё жива…