— В каком это плане?..
— В прямом. Ходил с вытянутыми руками и ногами.
— Но это же…
— Бред? Да. Если на тебя воздействует нечто ментального типа, то доверять каким-либо своим органам чувств — практически бессмысленно. Но это — аномалии. Они крайне хаотичны и зачастую, даже будучи одного и того же типа, их свойства и возможности различаются. Именно из этого я исходил, продолжая пытаться. Не знаю, сколько в итоге у меня ушло часов на это, но в какой-то момент моя рука левая рука наткнулась на что-то невидимое в воздухе — там, где ничего не должно было быть. При этом осязание совершенно не работало — для меня это было всё равно, что моей рукой кто-то начал управлять, из-за чего она наотрез отказывалась идти дальше. В общем, очень странное чувство. Но что было куда хуже…
— Она испугалась этого? — догадалась Ева.
— Да. Пока я пытался понять, что мне с этим делать, она попыталась убежать, а учитывая отсутствие работы каких-либо органов чувств найти её вновь было практически невыполнимой задачей. Поэтому я приложил все усилия, чтобы не дать ей уйти. Это мне удалось, но самое сложное было ещё впереди — мне нужно было объяснить ей, что это я её поймал. На это тоже ушло порядком времени, хотя в конечном итоге и закончилось всё хорошо.
— Ну хорошо, тебе повезло найти таким образом девочку. А что ты планировал делать дальше-то? Неужели так же искать остальных?
— Иного варианта у меня, к сожалению, не было.
— Да это бред. У меня с факелом, чтобы найти всех вас, ушло, наверное, минут тридцать. У тебя, с такими-то условиями, ушло бы на подобное… сколько? Вечность?
— Это неважно. Я бы продолжал идти и искать их до самой смерти.
Глава 31
Сколько мальчик себя помнит, он всегда жил в этом месте — в этом доме, затерянном среди бесконечного заснеженного леса и нескончаемого замёрзшего океана. Кроме же него самого и его родителей, тут никогда и никого не было. Однако он прекрасно знал, что есть и другие люди — просто они живут где-то очень-очень далеко — там, где нет вездесущего холода, снега и льда — там, куда он однажды мечтал попасть.
Это было не какое-то обычное, детское, импульсивное желание — это была его настоящая мечта. Но стремиться к ней он не собирался…
И причина этого кроется в том, почему он и его родители жили здесь, далеко от остальных, а не вместе с ними: всё дело — в нём. Точнее говоря, в его врождённой особенности — в отсутствие Дара.
Со слов его родителей, в общине, в которой они жили до этого, в отношении таких, как он, действовало одно правило — от таких детей избавлялись. Так как люди без Даров крайне слабы, оставлять их было лишь во вред всем — такие люди слабые и хрупкие — они только тормозят остальных и забирают себе ту часть еды, которую было бы куда правильнее отдать самым сильным из них, чтобы те и дальше защищали общину, будучи полными сил.