Однако сколько бы я не всматривался и не вслушивался, так никого заметил и не услышал.

— Кого-нибудь слышишь ещё? — негромко спросил я у Тосио, не оборачиваясь.

— Нет, — ответил он мне столь же тихо.

— Она из диких?

— Других тут быть и не может.

Я и сам это прекрасно понимал, но всё равно не смог не спросить это. Как не смог не спросить и это:

— Как думаешь, каков шанс случайно встретить девочку-подростка из диких именно рядом с нами и ровно в этот день и в это время?

— Практически нулевой.

Очевидный ответ.

— Тогда что это может быть? В файле ведь о таком ничего не говорилось.

— Не знаю. Слишком много возможных вариантов и слишком мало времени, чтобы анализировать и сопоставлять имеющиеся факты.

— Согласен. Тогда что будет, если мы уведём её сейчас с собой к остальным?

— У нас возникнут проблемы за нарушение установленных нам правил, а её… почти наверняка сразу же убьют.

Ожидаемо. Я задавал этот вопрос, надеясь, что он хотя бы будет иного мнения, но раз наши мнения тут совпадают, то так оно, скорее всего, и будет…

— Что будем делать? — спросил Тосио, выводя меня из мыслей.

Я же, немного подумав, ответил:

— Прикрывай.

И прекрасно зная, что он поймёт, о чём я, мы за мгновение поменялись ролями: теперь я стоял, смотря на всё ещё тихо хныкающую и плачущую девочку, жмущуюся в корнях древа; а он осматривался по сторонам.

— Ты меня понимаешь? — спросил я, смотря на неё.

Она же либо просто проигнорировала меня, либо… не поняла, что я только что сказал. Рассудив так, я уже чуть громче спросил:

— Ты меня понимаешь?

Результат тот же.

— Бесполезно, — произнёс Тосио. — Они не знают наш язык и совсем его не понимают.

Это плохо. Оставаться тут вместе с ней слишком опасно. Вести её в лагерь, к остальным, нельзя. А оставлять одну тут… такое не по мне. Хоть какое-то время я и не буду чувствовать угрызений совести за это, но потом, когда эффект этого состояния сойдёт на нет и мои чувства вернуться в относительную норму, я точно буду сожалеть об этом. Ведь может она и из диких, но при этом она — всё ещё человек. Раненный, изнеможенный и, судя по виду, голодающий долгое время. К тому же она, считай, вчерашний ребёнок. Бросить её вот так… это неправильно. Бесчеловечно. Кто бы там что на это ни говорил…

Придя к таким мыслям, я опустился на одно колено, и она от этого лишь ещё сильнее задрожала.

Она сильно испугана. Нужно действовать медленнее…

Аккуратными движениями отложив автомат в сторону, следом я взялся за шлем, сняв который, так же отложил в сторону. И лишь после этого я очень медленно потянулся рукой к девочке, при этом натянув дружественную улыбку на лицо.