— Следующие четыре часа пройдут крайне увлекательно… — проговорил я, осматриваясь, когда нас четверых оставили на точке, и командир с оставшимися учениками ушли дальше.

— А ты бы предпочёл, чтобы на нас напали демоны?

— Ну… да, — прямо признался я, облокотившись на дерево.

Он на это лишь тихо усмехнулся, так же, как и я, осматриваясь по сторонам в поисках чего-то интересного.

— Может, тогда немного прогуляемся? — неожиданно спросил он. И когда я удивлённо посмотрел на меня, он объяснил: — Проверять нас всё равно придут не раньше, чем через полчаса-час, а мы в это время так, просто осмотримся неподалёку. Вы ведь ничего никому не скажете? — спросил он у девушек из нашей группы.

Они немного застыли, задумавшись, чем это может закончиться для них, и в конечном итоге ответили:

— Конечно нет!

— Угу! Конечно, мы вас прикроем и никому ничего не скажем!

— Спасибо. Пойдём?

— Пошли, — оживившись, ответил я от появившегося интереса.

Стоило же нам немного отойти от девушек, как Тосио приостановился, снял рюкзак и достал оттуда… сухпай и бутылку воды, которые впоследствии протянул мне, проговорив:

— Как и договаривались.

— Уверен? Я же пошутил тогда.

— Ну не питаться же тебе из-за этого одними консервами два дня. А так, считай, мы просто отдали ей каждый по одному набору.

Действительно. Этот выход за барьер планировался лишь на три дня и три ночи, а потому сухпайков и бутылок воды нам выдали всего лишь по три штуки. Два сухпайка и две бутылки воды я отдал той девочке, а оставшийся сухпай съел в лагере. Изначально я, конечно, планировал растянуть его на все три дня, но… из-за усталости есть хотелось сильнее, чем обычно, а потому я не заметил, как увлёкся и съел его весь. После этого я ещё радовался, что хотя бы с водой такого не произошло и у меня осталась её ещё две трети, которые я вполне смогу растянуть на два оставшихся дня. Из еды есть ещё, конечно, консервы, но держаться на них ещё два дня как-то не очень хочется. А потому…

— Спасибо, — сказал я, приняв сухпай и воду из его рук. И пока я убирал это к себе в рюкзак, спросил у него: — Это ради этого ты захотел прогуляться?

— В том числе.

— «В том числе»? Значит…

— Да, я тоже не горю желанием просто стоять на месте следующие четыре часа.

После такого неожиданно приятного диалога с ним я даже несколько усомнился в правильности своих намерений насчёт него. Нет, конечно, прощать то, что он заставил Карэн плакать, я не намерен, и он за это должен заплатить, но… вдруг на самом деле он не такой уж и плохой? Что, если на самом деле тогда у него был плохой период в жизни, и он просто запутался? А то, что мне всегда казалось, будто он что-то замышляет, на самом деле лишь обычное самовнушение?