— Спроси у неё, может ли она видеть ближайшее будущее? Развилки? Точки, где мы сможем что-то сделать. И что это за штука такая, которой нас вырубили.

Девушка на пару секунду прикрыла глаза. Слабо улыбнулась.

— Какие развилки? Кто из вас успел насмотреться фильмов о пророчествах? Это вообще не так работает. Сейчас я уже ничего не увижу и помочь не смогу. А газ, который вас вырубил — старая придумка деда этого гада.

— Так а работает, он как? Можно его как-то нейтрализовать? Чего она замолчала?

— Пожалуйста, заткнись! Не душни, мурр. Мешаешь! Я и так стараюсь, как могу.

Молчать, когда тебя везут в непонятное место, чтобы сделать нечто совсем нехорошее, это сложный вариант. Но я постарался.

— Полностью отключить способности духоглядца или ведьмака, почти невозможно. Для такого нужны составы совсем другого разряда сложности. Поэтому этот блокирует саму вашу силу. Изолирует её. Если бы вы её ощущали, может и смогли бы управлять. Но в том и дело, что не почувствуете. Совсем.

Мне стоило очень больших усилий удержаться от того, чтобы мысленно заорать, озвучивая ещё один вопрос.

Дарья вздохнула. Снова отчего-то посмотрела на меня.

— Ты знаешь, почему обрёл свою мощь? Стал медноглазым, перед которым готов стелиться каждый встречный? Откуда у тебя кошка, каких в стране всего восемнадцать. Интересно, тебе?

Стоп. У меня даже желание ментально кричать на миг пропало. Вчерашний банник, действительно говорил про «одну из восемнадцати». Я тогда не придал этому большого значения. Во-первых, ситуация была стрессовой, а во-вторых, он много чего ещё нёс. Фразу про «восемнадцать» легко было отнести к количеству родовых линий, например.

Вот о чём я не подумал, так это о том, что кошек действительно может быть всего восемнадцать.

— Да, их ровно столько. Слабая выживаемость. Прямые потомки почти всегда мрут. Те, что выживают, обычно слабы и хрупки.

Сейчас я совсем растерялся. Это Беатрис то хрупка и слаба? Как бы не так. Она вчера килограмм красной икры сожрала. Для этого точно нужно определённое мужество. Я бы точно не смог.

— Ещё не догадался? Сама она точно нет. Кричит, но всё не о том. Она ведь ещё прабабку вспоминала, правда? И гусара, которому та служила.

Сколько можно? Это у неё всегда характер такой скверный был или он в преддверии близкой смерти подпортился?

— Ну же. Ларчик ведь открывается просто. Твой дед, который жил затворником в этой глуши. Ни одного прямого потомка мужского пола, который бы остался в живых. Ты оказался единственным шансом пройдохи из туманного прошлого.

И вот мы снова пришли к ним. К гусарам. Почему всё вращается вокруг этих парней в форме?