Ради пробы я попытался ударить нитями. Не сработало. А жаль — так бы вышло намного быстрее.
Вот и коридор третьего этажа. Свернув налево, я рубил шпагой, торя себе путь. На правом плече шипела Беатрис. Шерсть кошки стояла дыбом, а глаза сверкали ярким синим. Когти пропороли пиджак и взрезали кожу, но с этим я планировал разбираться позже. Когда выберемся отсюда.
— Ещё чуть! Я уже чувствую! Сверни направо, мурр! ОНО ТАМ!
Проём в кабинет и правда оказался по правую руку. Расчистив его парой ударов шпаги, хотел шагнуть внутрь. Но вовремя остановил движение уже занесённой ноги. Чуть подумав, поставил её на место.
Сидящий внутри мужчина вроде бы до сих пор оставался жив. Глаза моргали, а правая рука в которой была сжата ручка, бессмысленно водила по столу, вырисовывая каракули.
Вот только его грудная клетка была вскрыта, а внутренние органы заросли какой-то пульсирующей гадостью ало-зелёного цвета.
Но к этому я был готов. В том плане, что уж точно не ожидал встретить тут приятного зрелища. Вот к чему мой разум не готовился, так это к узнаванию. Мужчина, что сейчас сидел за столом, точно бывал на семейных посиделках, которые организовывали дед с бабушкой. Я его помнил.
Второй причиной для удивления был источник знакомой мне силы. Той, которую использовал я сам. Им был металлический кругляш. На котором был грубо выгравирован человек с головой лося и крыльями птицы.
— Загоночный компас. Не думала, что твой дед окажется настолько искусен. Его надо забрать, мурр.
Прозвучавший голос кошки стал спусковым крючком — я прекратил пялиться и шагнул внутрь. А разум сразу же залил её яростный вопль.
— НУ НЕ ТАК ЖЕ!
Глава IX
Голос кошки ещё звенел в моей голове, а я уже оказался около стола. Внутри кабинета оказалось неожиданно чисто. Это было понятно с самого первого взгляда, но тогда я сосредоточился исключительно на человеке, который сидел внутри. Теперь же обратил внимание. Сразу после того, как невидимая сила тисками сдавила рёбра, заставив машинально крутить головой по сторонам.
Хрустнули ножки стула. Замерцала лампочка, которая светила несмотря на день. Медленно выпрямился человек, по бокам от которого свисали куски грудной клетки с повисшей кожей.
Моя шпага почти затухла. Не хватало воздуха. Рёбра мало что не трещали — настолько сильным оказалось давление.
— Я же говорила, мурр!
Беатрис засияла синим и спрыгнула вниз, но её лапы увязли в столешнице. Буквально — провалились в неё, как будто та была сделана из мягкого пластилина.
Вставший мужчина моргнул. Посмотрел сквозь меня абсолютно пустыми глазами, где было нельзя различить зрачков.