Внутри папки было не так много бумаги. С десяток листов, что были покрыты текстом с обеих сторон. Но вот данных в этот объём была упакована масса. Начиная от паспортной информации, которую использовал анчутка и заканчивая всеми его адресами и контактами.

Вот чего не имелось — гипотез на тему того, как он вкрался в доверие к родителям. Зато было расписано, во что он это доверие конвертировал.

В первую очередь — взял под контроль мою защиту. Ту, которая должна была прикрыть разум от любого ментального воздействия и по мнению составителя отчёта, была поставлена дедом.

А потом, когда погибли родители и я морально надломился, он превратил её в оружие. Как против меня самого, так и против всех, с кем у меня был налажен какой-то эмоциональный контакт.

Самое смешное, что своими собственными силами он бы меня не подмял. Сам бы поломался в процессе. А вот переделав всю защитную конструкцию, смог. Заодно сделав меня воротами для новых рабов. Всего рабочего коллектива, например. Моей тогдашней девушки. Немногочисленных знакомых, с которыми были хоть сколько-нибудь близкие отношения. В круговерти последних дней я о них и не вспомнил.

— Как он это сделал? Кто научил его настолько тонко работать с ментальной вязью?

Вопрос напрашивался сам собой и в отчёте его не было. Вместо ответа, женщина лишь развела руками.

— Духоглядцы всегда использовали свой её вариант. Особенный. Где он мог ему научиться, неведомо.

Интересно, она действительно не в курсе? Или хочет посмотреть, как я побегу по этому следу? Не зря же они настолько грамотно всё разметили. Эта сволочь, как на ладони.

Я попытался оформить эти мысли в удобоваримые фразы, но тут женщина снова заговорила.

— Прямо сейчас он в Лаосе. Отдыхает. Вернётся через три дня. А пока я хотела бы обсудить с тобой кое-что ещё.

Выпавшая из беседы Беатрис, которая кажется ещё продолжала отходить после недавнего приступа агрессии, зашевелилась на моём плече.

— Удобно. Можно ничего не объяснять и при этом использовать духоглядца, мурр. Разводка стара, как мир. Разве что твой вид обычно использует язык совсем не для слов.

Та слегка поморщилась. Однако ответила спокойным тоном и не кошке, а мне. Смотря прямо в глаза.

— В городе тот, кто служит Древнему. Человеку с головой лося и крыльями птицы. Он убивает. Пытает, потрошит и забирает силу. Заставляет нас бояться. Провоцируют биться друг с другом.

Прозвучало неожиданно. До того речь вроде бы шла о диком, пусть и могучем создании. Которое стало побочным эффектом масштабных человеческих жертвоприношений. Теперь же она говорила о тонкой операции. Попытке стравить группы влияния, чтобы получить перевес.