Причины, которые побуждали лесных желать присяги были понятны. Во-первых, они только недавно выбрались из рабских ошейников. И как мне казалось, не горели желанием попасть обратно. В этом разрезе, присяга духоглядцу была своего рода защитой. Причём, как они сами недавно убедились, весьма надёжной. Как минимум, я обратил в бегство Пажа и на равных сражался с менквом.

Ну а во-вторых, присяга устанавливала связь и выступала катализатором. Каждый из них мог бы действовать на пределе возможностей. Сила. То, ради чего иные убивали.

— Ну в самом деле, чего мы обсуждаем, если нам не предлагали? И зачем? Даже у шаманки, вон, нет присяги никакой.

Все восемь освобождённых участников кабаре как-то незаметно собрались на кухне, подтягиваясь один за другим и полностью заполнив небольшое помещение. Собственно, Степан с Геной фактически стояли снаружи — для них места внутри не хватило.

Я же прямо сейчас пытался убраться оттуда подальше, чтобы подумать о грядущей дуэли. Не успел — услышав последнюю фразу, Беатрис не могла не вмешаться.

— Обещана она какому-то китайцу. Уже обетом связана, мурр. Потому не способна присягнуть. Иначе с радостью бы!

— Обетом значит… А как же тогда хозяин её… Интересненько…

В голосе Алисы сквозили самые разнообразные нотки. Я же остановился, замерев около лестницы. Уйти было привлекательным решением. Но с другой стороны — это мой дом. Да и всю эту восьмёрку освободил тоже я. После чего привёл в собственный дом, взяв на себя ответственность.

Готов ли я дальше держать под боком тех, кто не связан присягой и в теории может ударить в спину? При иных обстоятельствах, я бы наверное задумался над этим вопросом. Но сейчас, когда где-то в городе имелся посланник Древнего, меня вызвал на дуэль Пажевский, а ворона видела другого духоглядца, ответ пожалуй был отрицательным.

Стиль мышления был непривычным. Но шагая в сторону кухни, я пытался убедить себя, что изменился он под воздействием обстоятельств. А вовсе не из-за влияния души медленно пробуждающегося гусара.

— Вы все должны присягнуть. Пасть ниц, целовать ноги и нести подношения, мурр. Икоркой, конечно же. Что за бесстыдство, обсуждать такое в доме у духоглядца и живя под его крышей? Как низко пал мир. Как низко пал…

Ну вот. Я даже говорить ничего не начал, а уже почувствовал себя идиотом. После высказывания кошки, слова с которыми я хотел обратиться к ним, выглядели полным идиотизмом.

— Ну хорошо. Предположим, мы присягнём. А дальше что? Рабами мы уже были. Больше не хочется.

Марта отреагировала первой. Стрыга стояла прислонившись спиной к стене, прямо напротив входа в кухню и сейчас смотрела мне в глаза.