— А ты точно уверен, что сам справишься?

— Более чем, — сказал я.

— А он не начнет бегать ее искать?

— Мы договорились, что Олеся напишет ему, что тебе стало плохо, и она решила отвезти тебя домой, — пояснил я и, видя, как скривилась Марина, заверил: — Понимаю, что притянуто за уши, но докопаться он не сможет.

— Нелогичная причина, — надувшись, возразила Марина, — если бы мне стало плохо, я бы попросила отвезти домой тебя.

— А может, ты стеснительная, — пожал плечами я и предложил другие версии: — Или мы немного рассорились перед этим, а ты подвыпила и так мне отомстить решила.

Марина хихикнула.

Ну, так уже лучше. А то тревожится и переживает, и даже пиво ее не расслабляет.

В баре играла легкая ненавязчивая музыка. За соседним столиком несколько парней громко смеялись над каким-то анекдотом или шуткой. Чуть дальше сидела компания из трех молодых людей и девушек примерно лет по тридцать, которые сердито обсуждали какого-то Павла Ивановича, постоянно возмущаясь его придирками, — видимо, корпоративная вечеринка. Народу хватало, но при этом много столиков пустовало.

Когда счел, что времени прошло достаточно и наши «друзья» уже неплохо так приняли на грудь, я поднялся и отошел от стола, громко сказав Марине через весь зал:

— Хорошо, и гренок я тоже закажу.

И подошел к бармену. Обычно официанты здесь сами принимали заказы у посетителей, но народу прибавлялось, они бегали и не всегда успевали вовремя, поэтому мое появление у стойки никого не удивило. Я заказал еще два бокала пива и гренки и, возвращаясь, прошел мимо стола Михайленко и Олеси.

А там, изобразив радость и изумление при виде знакомых лиц, воскликнул:

— О, какие люди! Роман Александрович, здравствуйте! И ты, Олеся, тут!

Она посмотрела, улыбнулась и сказала:

— О, Сергей, здорово! Как хорошо, что мы встретились. Слушай, я тебя давно хотела спросить, — и быстро-быстро затараторила: — Вот ты когда писал статью в наш институтский журнал, там большая очередь была или нет?

— Ага, статью, — сказал я. — Слушай…

Затем присел за их столик и начал подробно рассказывать. А Михайленко улыбался и с интересом слушал, благосклонно кивая. Было заметно, что он в благодушном настроении, уж я-то повадки этого толстяка знал досконально.

Тут к нам подошла Марина Носик и, поздоровавшись, сказала:

— Сережа! А я думаю, куда ты пропал, а ты с нашими тут уже вовсю отдыхаешь?

Официант, увидев, что мы перебрались сюда, принес нам бокалы с пивом и гренки, и разговор зашел о трудностях публикации в этом журнале.

Михайленко подключился, включил «старшего товарища и наставника» и благодушно нас поучал, красуясь перед Олесей, и уже буквально через пару секунд мы дружно обсуждали эти проблемы. Ну а о чем еще разговаривать нам, если мы, коллеги, встретились за одним столом? Как-то так получилось, что слово за слово — заговорили про предстоящий ученый совет, возмущаясь, что его назначили слишком рано. Потом про субботник по генеральной уборке института, который хотят провести раньше времени, хотя никому не охота идти. Ну и так далее: отмена полевых, снижение финансирования командировок и прочая чепуха.