'В Территориальный орган Росздравнадзора по Республике Марий Эл.
От Ачикова Сергея Кузьмича, врача, бывшего главного врача Моркинской ЦРБ.
Заявление
Довожу до вашего сведения, что на территории Моркинского района, в так называемом санатории «Лесная сказка», осуществляется незаконная медицинская деятельность…'
Дальше дело пошло. Он припомнил и отсутствие лицензии, и опыты с непроверенными порошками на стариках и спившихся гражданах, и еще много чего. Отчеты за него всю жизнь сочиняли другие, а вот подобные бумаги он всегда писал сам — и делал это с превеликим удовольствием.
Закончив, Ачиков перечитал все от начала до конца и подписался. Листы он сложил втрое и заклеил конверт. Потом разгладил его ладонью, упиваясь мечтой о том, как накажет их всех. Всех поголовно!
Тем временем Епиходов катил себе где-нибудь под Чебоксарами и знать не знал ни про какой конверт с заявлением Ачикова Сергея Кузьмича. Ну и пусть катит. Москва большая, а почта в Морках открывается в восемь утра.
Сергей Кузьмич допил остывший чай и масляно улыбнулся.
* * *
От авторов
Друзья, это первая интерлюдия в этой серии, но вообще, Данияр любит использовать этот прием в других своих циклах, чтобы показать ситуацию немного со стороны.
Скажем так, это эксперимент, и эти интерлюдии мы будем писать, если вам понравится, не вместо глав, а как бонус к ним. Настоящий бонус.
В общем, ждем ваших отзывов на этот эксперимент, а мы поехали в Москву!
Читайте следующую главу, она тоже выложена.
Глава 9
До Москвы мы добирались всю ночь под аккомпанемент назойливой поземки. А к утру Терновский, въезжая в город, хмуро спросил, едва сдерживая зевок:
— Куда тебя отвезти, Сергей?
Я уныло подумал о звонке Лысоткина, о его категорическом требовании явиться срочно, сегодня же, и понял, что делать крюк до квартиры Алены Петровны, чтобы оставить там вещи, глупо. Так я потеряю кучу времени.
Поэтому, подавив вздох, сказал:
— Мы же будем сейчас проезжать недалеко от института нейрохирургии, правильно?
— Да, — сказала Маруся и, как в детстве, кулачками потерла красные от недосыпа глаза: она тоже не смогла толком отдохнуть.
— Тогда меня там и высадите, пожалуйста, — попросил я.
— С корабля на бал? — неприятно хмыкнул Терновский. Всю ночь он рулил, не выспался и был еще более язвителен, чем обычно. — Ты что, Епиходов, сразу решил взять быка за рога и победить мерзавца Лысоткина?
Когда Терновский начинал сыпать пословицами и поговорками, это был верный признак того, что он уже внутренне кипит. Поэтому я спорить не стал, лишь примирительно заметил: