— Пока сложно сказать. Может, завтра-послезавтра восстановится, а может и неделю пластом пролежит. Я бы поставила на второе. Ты чем думал? — Они были знакомы и достаточно неплохо, так что позволить себе подобное обращение Гвендолин могла.

— У неё второй ранг.

— И? Если ты думаешь, что она резерв постоянно наполненным держит, то глубоко заблуждаешься. Скорее всего, перед сменами в больнице или накануне сбрасывает большую часть. К тому же ранги, что у нас, что у пространственников хоть и имеют минимальные ограничения по силе, даются вовсе не за неё, а за умения.

Герберт почувствовал себя идиотом.

— Леонарду уже сообщил? Ты ведь, надеюсь, с его согласия Розмари загрузил?

— Конечно, с согласия, — даже обиделся за такое предположение следователь. — Я ещё не сошёл с ума.

— Сомнительное утверждение, учитывая её состояние. Думай, как будешь оправдываться. Я пойду пока нашу малахольную проверю.

Как и подсказывали целительнице интуиция, опыт и знание о времени действия восстанавливающих снадобий, её пациентка как раз пришла в себя.

— Ну у тебя и видок, подруга, — оценила Гвендолин, присев рядом.

— Отстань, Гвен, — Мари зарылась в подушку.

— Где ты так? — не послушалась родственница.

— Изверга этого огневолосого спроси где. Это же ему потребовалось! И я понимаю ещё туда, но обратно почему сначала предложением пространственника Герт и общественным не воспользоваться было⁈ И потом видел же, что мне плохо, нет, уцепился в последний момент!

— Он переживает за тебя. И, думаю, уже всё осознал.

— Пошёл он! У меня дежурство завтра. Должно было быть.

— Уверена, это решаемо. Я подпишу заключение о нетрудоспособности.

— Решаемо. Переносом. Но проблема в том, Гвен, что с этим переносом весь мой тщательно распланированный и с трудом выстроенный график на этот месяц полетит к чертям! И это не говоря уже о том, что твое заключение будет на Розмари де Кирно. А не на Мари Лир. От той работы меня никто не освободит. А всё из-за одного трудоголика, которому неймётся! — она отвернулась к стене. — Видеть его не хочу!

— Зря ты так, — как можно мягче заметила целительница. Но, напоровшись на уничтожающий взгляд, вскинула руки ладонями вперёд: — Но дело ваше. — Указала на упаковку на тумбочке: — Это зачем?

— Отравилась на днях. — Сообщение заставило целительницу нахмуриться. — Ничего такого. Просто салат, видимо, подпорченный был…

Гвендолин открыла тумбочку, оценила лежащие сверху коробки:

— Ничего серьёзного, говоришь? — женщина покрутила в пальцах один из препаратов.

— Сейчас уже нет.

— А тогда? Симптомы? Тошнота? Рвота?