Герцог молчит, внимательно на меня смотрит и ждет реакции.

— Журбер, не в моих правилах кого-то принуждать, в том числе и сам не хотел бы приносить себя в жертву, — медленно произнес я.

— Жертву⁈ — он рассмеялся и даже смахнул выступившие из глаз слезы. — Айлексис, вы меня рассмешили, честное слово! Уж чего-чего, а такого не ожидал. Да между вами… — он не успел договорить, в комнату, без стука, зашла Иштания.

— Здравствуйте, — холодно сказала графиня и кивнула мне.

— Доброе утро, — улыбнулся я, встал с кресла и склонил голову. — Вы обворожительно выглядите, — вырвалось у меня.

— Издеваться изволите? — приподняла девушка бровь.

Гм, с чего так отреагировала? Хотя, косметика чуть смазана, волосы спутаны, в глазах усталость и гнев. Дорожный костюм помят, сапожки в грязи, но при этом Ишта выглядит в моих глазах изумительно. А еще, в собственном источнике уловил некий всплеск, словно он потребовал девушку к себе притянуть и не отпускать. Или это мои собственные мысли? Черт, запутался, но за графиню сильно переживал и нервничал, когда та оказалась при дворе горцев. А еще, хотелось туда немедленно отправиться и разнести все, чтобы ее не вздумали обижать и унижать. Мелькала даже мыслишка, что если ее насильно выдадут замуж, то быстренько сделать графиню вдовой. А что такого? Она бы даже не успела с супругом ложе разделить. Брачную церемонию не могли назначить немедленно, какой-никакой, а этикет обязаны были соблюсти. Поэтому-то, когда очнулся и узнал, что Ишта свободна, то выдохнул с облегчением. Но, нет, вслух такого не говорил и делиться ни с кем не стал.

— Даже не помышлял, — ответил графине.

— А я так не думаю, — резко сказала та. — Вы, Айлексис, нам нервы соизволили помотать! Думаете, никто не переживал, когда целители неутешительный прогноз давали? Ваш телохранитель чуть ли волосы себе не повыдергивал. Ходил мрачнее тучи. Сарика и Марика плакали, а…

— А вы? Волновались? — не дал я договорить Иштании.

Честно говоря, меня как-то не интересует, что чувствовала ее служанка и белошвейка. Гунбарю же по должности положено расстраиваться, что не защитил своего господина. Нет, не собираюсь его обвинять, решение принимал сам и об этом ни грамма не жалею.

— Я-то? Представьте себе, — как-то зло и вызывающе прошипела графиня. — Можно сказать — была вне себя от ярости! Так и мечтала вас встретить и все высказать! Сами значит рисковали собой, а меня сплавили⁈ И это вы так представляете себе защиту, о которой утверждали? Знаете граф, вы перешли черту!

Аура у дочери покойного императора в негодовании, всполохи злости мечутся и, думаю, не сдерживай себя Иштания, то попыталась меня побить.