— Час, не больше, — сделал заключение и только сейчас почувствовал, как отпустило напряжение за жизни друзей.

Да, как-то незаметно и уже давно, стал считать герцога, графиню и баронессу своими если не друзьями, то уж соратниками точно. Неприятности сближают, но не только в них дело, есть еще и другие факторы. При этом, далеко не всегда согласен со взглядами и действиями той же Иштании. Как можно безропотно собой жертвовать и не пытаться найти другой выход? Но и осуждать ее не имею права, мне неизвестно, как графиня сделала свой выбор и что ему предшествовало. Не удивлюсь, что рассчитывает и надеется на одно, а ее поджидает другое.

— Моя вина, не узнал подлеца, — присел рядом со мной герцог.

— Журбер, вы о Васте? — уточнил я.

— Да, тот еще мерзавец, — покивал бывший глава тайной канцелярии. — Когда-то его по моему представлению лишили графского титула, отобрали земли и отправили в каменоломни. Сбежал паскуда! Задумал отомстить и предложил свои услуги горшанцам. Он когда-то с ними работал, старые связи поднял. Беда в том, что ему поступали распоряжения и от орков с северянами.

— Каким образом он мог получать указания?

— Магический договор и метка, — пожал плечами герцог, как само-собой разумеющееся.

Я порылся в своей памяти, но ничего об этом не вспомнил. Похоже, Журбер об этом понял и пояснил:

— Почтовую птицу отправляют при помощи слепка ауры, в том числе и возможно выставлять некие условия. Допустим, чтобы послание передавалось незаметно.

— И как это возможно? — задумался я.

— Вариантов много, но не это сейчас главное, — покачал головой советник императора. — Нас всеми силами не хотят пустить к горцам, точнее, к их правителю. Похоже, подозревают, что у нас есть какой-то козырь, способный изменить положение дел, — он как-то невесело усмехнулся.

— А у нас он есть? — спросил я. — Только не говорите про Иштанию, она не какая-то там вещь.

— Айлексис, любая мелочь способна превратиться в козырь, а какое-нибудь идеальное предложение, как кажется, будет проигнорировано. Это политика, с ее компромиссами, уступками и многоходовками, — в очередной раз ушел от ответа герцог и встал: — Не пора ли отправляться, раз нас ждут в поселении и обещали защиту, то лучше бы этим воспользоваться. Заодно и передохнем пару дней, а то дорога вымотала.

— А что с Вастом? — не смог не задать ему вопрос.

— Он умер. Думаю, осознал, что натворил, раскаялся и, — он развел руками, но продолжать не стал.

— Надо похоронить, — обронил я, не став говорить, что Журберу не поверил.

Конечно, предатель мог сам умереть, не выдержав допроса, но почему-то сомневаюсь. А если честно и откровенно, то он получил по заслугам. Даже раскайся он и то я его бы не простил за сделанное. С такими разговор короткий, если невозможно прилюдно казнить, то нож под ребро.