— Убью! — Елизавета развернулась к двери, сжимая кулаки.

— Стоять, — остановил её властным тоном. — Видел твой способ допроса — мужику все яйца отбила. Это не метод.

— Вообще-то, — она резко обернулась, сверкая глазами, — вы ему лицо сожгли и оторвали голову. Я такого даже в кошмарах не видела.

Георгий вскинул брови, глядя на меня с немым вопросом.

— Не слушай её, — небрежно махнул я рукой, пряча улыбку. — Стресс, все дела. Перенервничала девочка, вот и выдумывает всякое.

— Но я… — Елизавета открыла рот для новых обвинений.

Но тут её подозвал дед, и она умчалась к нему, бросив на меня недоверчивый взгляд.

Я вышел из кабинета, прикидывая дальнейший план действий. С чего начать? Допросить дур-служанок или броситься на поиски Лампы? В груди что-то сжалось при мысли о рыжем пацане. «Только бы этот гений был жив», — мелькнуло в голове.

Спустился по лестнице, перешагивая через девушек, лежащих без сознания.

— Этих связать! — рявкнул я людям Лизоньки, кивая на застывших служанок. — Кляп в рот, и чтобы они ни говорить, ни двигаться не могли! И ещё… — сделал паузу, убедившись, что все слушают. — Главную вашу не впускать. Заприте девушек в моей комнате. Подведёте… — многозначительно усмехнулся. — Вы же видели, что я сделал с тем мужиком?

Двое из них уже имели сомнительное удовольствие познакомиться со мной поближе. А теперь только закивали, как китайские болванчики, не произнеся ни звука. В их глазах читался неприкрытый страх.

Я вышел на улицу. Витас с мужиками что-то делал на территории, все суетились. Направился к нему.

— Господин! — выпалил он запыхавшимся голосом, заметив меня. — Я слышал, ваш дедушка… Примите мои соболезнования. Это такой удар для рода.

— Живой он. Так, репетиция всего лишь была… — улыбнулся в ответ.

Вот это скорость распространения слухов. Прямо как в деревне. Не успел чихнуть, а уже все знают, что помираешь.

— А? — глаза мужика выпучились, словно у рыбы на берегу. — Простите. Я это… Не так понял.

— Потом, — отмахнулся я. — Лампа? Видели его?

— Павел Александрович, — Лейпниш опустил голову, и моё сердце пропустило удар. — Он в моём домике. Голова пробита, рёбра сломаны. Без сознания.

— Фух! — выдохнул я с облегчением. — Живой, засранец!

С плеч словно целая гора свалилась. Поспешил к домику, где лежал алхимик. Дел ещё оставалось много, но хоть одной заботой меньше.

Заглянул внутрь и замер. На кровати лежал пацан, его рыжие волосы потемнели от крови до бордового цвета. Лицо всё в кровоподтёках, грудь почти не двигается. Я положил руку. Сердце билось — слабо, но уверенно. А вот с источником беда. Похоже, он пытался что-то сделать в момент нападения.