— Гм, у тебя помада на губах размазалась, — констатировал я.

— Блин! — графиня взяла свою сумочку с сиденья и стала в ней рыться.

Но первое, что она сделала, вытащила носовой кружевной платок и стерла с моего лица следы преступления. Ну, так себе под нос буркнула. Надо же, какой эпитет дала почти невинному поцелую! Правда, он нас на другой уровень отношений перевел.

— Азалия, ты же меня вечером навестишь? — поинтересовался у своей спутницы, аура которой мечется в сомнениях. — Или нам удастся уединиться раньше?

— Айлексис, возможно, мы оба ошиблись, и нам не следует заходить слишком далеко, — не глядя на меня, ответила та.

Понятно, она больше первый шаг не сделает. Но пустит ли к себе в спальню? Проверю, а если не захочет открывать, то придется пойти на хитрость. Уверен, если окажемся наедине, да еще за закрытыми дверьми, то графиня с собой не справится.

— Ты же сама понимаешь, что вскоре расстанемся и неизвестно увидимся ли вновь. Мне предстоит тяжелая дорога, а в свете последних событий в империи, то она будет сопряжена с большим риском, — спокойно сказал и завладел ее ладошкой.

К этому моменту моя спутница привела себя в порядок, только немного покрасневшие щечки и горящие страстью глаза выдают ее состояние. Надеюсь, окружающие это спишут на нервы от встречи кортежа императора. Все же настолько высокопоставленных гостей графиня не принимала, будучи главой Пуртанска. И, вполне возможно, когда ее супруг еще не болел, то и тогда из близкого окружения императора эти места не посещали. Мой отец пару раз в Пуртанске бывал, но его визиты были короткие и носили деловой характер. Мне даже неизвестно, был ли он с Азалией знаком.

— Прибыли, — пробасил кучер, при этом не став оборачиваться.

Гм, похоже, он кое-что слышал из того, что ему знать не нужно.

— Гуршан, спасибо тебе и помалкивай, — произнесла графиня, а потом дотронулась до спины своего слуги: — Возьми, выпей за мое здоровье, — между пальчиков Азалии мелькнула серебряная монета.

На этот раз кучер обернулся. По его лицу невозможно прочесть каких-либо эмоций, кроме той, что он благодарен своей госпоже.

— Хозяйка, премного благодарен, — склонил голову к груди мужик, принимая монету. — Вы меня знаете, за вас готов голову на плаху положить. А на сплетни внимания не обращайте, вы для своего мужа сделали невозможное. Пора и о себе подумать.

— Ты это о чем? — опешила Азалия. — Какие еще сплетни?

— Не хотел говорить, да чего уж тут, — Гуршан тяжело вздохнул. — Народ давно шепчется по углам и приписывает вам то одного любовника, то другого. И только немногие знают, что вы себя блюли, чего даже я не понимал. Еже ли чего, — он потряс своим здоровущим кулаком, — готов объяснить каждому, что вы в своем праве.