А может, всё проще? У неё кто-то появился, кроме отца? Но это же не повод не отвечать на звонок от сына, а уж тем более врать ему.

* * *

До кафе добрался на удивлении быстрее обычного. Причём учитывая, что от института я шёл пешком, а не воспользовался такси или общественным транспортом, хоть и мог себе позволить излишние траты.

Пешком я пошёл не просто так, мне хотелось убедиться, насколько на «людях» отразится резкий уход магов с улиц, а вот по факту… ничего ровным счётом и не изменилось.

Улицы также были переполнены людьми. Также работали кафе, рестораны, забегаловки. Газетные киоски, органы управления и всё тому подобное. Словно мир и не заметил, как с нашего «региона» пропали все те, о ком пишут, наверное, только в сказках.

А в кафе обстановка была чуть иной. Помимо того, что мне пришлось стучаться в закрытую дверь с вывеской «Закрыто», так мне ещё и раздеться не дали, а тут же позвали наверх, в кабинет хозяина кафе.

Что сулило либо проблемой, либо чем-то серьёзным.

Было и то, и то.

В кабинете у Эдварда Тойвовича сидели Виктория и Виктор. А также Елена, которая, очевидно, была рада меня видеть. Но…

— Присаживайся, — вместо Лаане пригласил Виктор.

Но я ничего не ответил. Сделал пару шагов вперёд, перед этим, прикрыв дверь, и остановился в двух метрах от «начальства».

— На Успенском шоссе, — вместо того, чтобы поздороваться, начал глава нашей группы, — у дома номер два было обнаружено тело сорокалетней женщины. Разорвано. Полиция пыталась достучаться до соседей, но на удивление, никто не открыл дверь. Хотя в ранние часы буднего дня всегда все дома.

— Там пенсионеры живут… — я сразу понял, о каком доме он говорит, и что за село возле этого шоссе. — И?

— Без «и», — сухо оборвал меня старик. — Все три дома нежилые, отныне. Владельцев домов нет. Все личные вещи, паспорта, деньги, пенсионные книжки и прочая старческая утварь не тронута. Полы в крови. Понимаешь, к чему я веду?

Я вопросительно посмотрел сначала на наёмников, затем на Лаане. Тот, видимо, жест мой понял и попросил всех лишних удалиться. И лишь после того, как за Еленой закрылась дверь, мы продолжили разговор.

— Ты говорил, что появились обстоятельства, из-за которых твой друг безопасен для общества? — спросил он, глядя в мои глаза.

А ведь начальник очень быстро принял то, что мой друг дикий и при этом он не потерял разум. По крайней мере, он меня не переспрашивал, когда я говорил о нём как об обычном знакомом, а не о свихнувшемся психе. И это тоже о многом говорило.

— Есть, — кивнул в ответ. — Но рассказать о них не могу. Не сейчас, по крайней мере, — добавил я после паузы.