Дверь, которая располагалась почти сразу после лестницы, отсутствовала от слова совсем. На её месте зиял проход из вырванной дверной рамки. Сама дверь лежала чуть поодаль от входа. Вся изодранная и раздробленная.

Видимо, папа и бабушка Вадима всё же прятались.

«Он тебе врал, — тут же заговорил в голове кот. — Они умерли не так давно. Если судить по ранам, он питался ими несколько дней, точнее, пробовал».

«Убью, гада».

«Правильный настрой. Это уже не твой друг, а дикий зверь. Только сам не подставься и помни, на меня надежды немного, — он замер в дверном проёме, принюхиваясь к воздуху в комнате. — Он здесь».

Я сделал два шага вперёд, и каждый мой шаг сопровождался скрипом досок, которыми был устлан пол. Шуршание где-то в дальнем конце комнаты тут же прекратилось. Следом послышалось какое-то странное жужжание, а ещё спустя мгновение в полумраке комнаты началось движение.

Я машинально хлопнул по стене справа от себя, где был выключатель, и свет тут же вспыхнул. Стало светлее… но ещё омерзительнее. Дикий только-только вышел из огромного, советского шкафа, заваленного тряпьём. Словно там была его ночлежка. Отмахиваясь лапой от чьих-то трусов, которые были на его голове, он оскалился…

Мерзость.

Вадим был на себя совсем непохож. Словно я и не пытался его вылечить несколько дней назад. Всё те же удлинённые руки со странными когтями вместо ногтей. Вытянутая челюсть и совершенно пустые на мыслительную деятельность, оранжевые глаза. На его черепушке не осталось и следа от волос, а на месте, где когда-то росла пышная шевелюра, красовались костяные наросты.

Торчащие в разные стороны жёлтые зубы даровали ему омерзительную улыбку. А что было самым… так скажем, удивительным, он разговаривал. Ещё мог разговаривать.

— Яр… гксхыв… — кряхтел он, делая длинный шаг вперёд. — Ты пришёл… спывав… спасти меня?

Первое правило бойцовского клуба… ой, как там говорил Виктор?

Вместо того чтобы ответить монстру, я сделал рывок вперёд, на ходу преобразовывая ногти. Удар чудовищной силы дикий принял как что-то должное. Почти что выстоял, хоть я и оставил глубокие борозды на его лице.

Окровавленная физиономия хмыкнула и тут же получила второй удар. Я не хотел давать ему и шанса. Ударил снизу, ровно в удлинённую челюсть, натыкаясь на какой-то нарост, скрытый от глаз.

Было больно, но терпимо — отступать было нельзя. Тут же ударил ногой в грудь в каком-то спартанском стиле, отчего дикий рухнул на спину с каким-то ужасающим треском деревянного пола.

— Убей его! — завопил кот, выскакивая где-то со стороны. — Не давай прийти в себя.