— Ну и хорошо. Я только что из Солиано. Сегодня мне удалось не только увидеться с Соколом, но и побеседовать.

— Только не говори мне, что Гнешек раньше отказывал тебе в разговоре.

— Он не отказывал. Но, например, вчера, мне удалось лишь узнать его мнение о погоде и растущих ценах на цветы, прежде чем Ли Калас срочно захотел со мной увидеться.

— Долго они тебя так гоняли?

— Три дня. Вернее, два, так как сегодня разговор уже был более серьезным.

— Считай это признанием. Старик Калас хотел знать, можно ли с тобой иметь дело. Причем именно с тобой как с наследником Денова, а не как с моим представителем. Ты ведь понимаешь разницу?

— Понимаю, разумеется. Вот только я до сих пор не уверен, что они приняли положительное решение. Уж больно разговор получился неконкретный. Одни намеки. У Сокола вообще странная манера вести беседу. — Пауль на мгновение замолчал, подбирая подходящие слова. — Словно один обычный горожанин разговаривает с другим. Он может неожиданно поинтересоваться ценами на фрукты или похвастаться подаренной сотрудниками чашкой. Странный — вот лучшее описание этого человека.

— Именно так. — Рональд кивнул. — С ним мало кто может долго общаться. За исключением старика Каласа. Но собрания совета Дома он в балаган на моей памяти не превращал еще ни разу. Так о чем вы с ним говорили?

— В первую очередь, о недоразумениях между нашими людьми и местными. У меня сложилось впечатление, что Сокол никак не замешан в возникновении конфликта, но само противостояние его вполне устраивает. Во всяком случае, помогать нам он отказался. Вернее, не так. Он отказался помогать нам с примирением. Зато намекнул, что если у нас есть лишние люди, то он готов предложить несколько вариантов.

— То есть Сокол знает про наши трения с Реваном.

— Или так, или он тонко намекает, что наша активность вокруг Гнеца ему слишком надоела.

— Ладно. Пока оставим как есть. Конфликт с преступными элементами Солиано, в который ввязался Реван, для семьи не смертелен. Или, если на то пошло, с агентами Гнецев, которые под преступную группировку маскируются.

— Считаешь, что если это люди Ревана, то они не важны для семьи?

— Я считаю, что сохранение четверти разведывательной сети для семьи важнее, чем один или два оперативника, которые могут погибнуть в мелком конфликте. Ревана пока рано убирать, сын. Еще пару месяцев.

— Как скажешь, отец.

— Ладно, оставим эту тему. Поговорим о чем-нибудь другом. Например, о молодом Гнеце. Что можешь сказать?

— На днях я с ним не встречался. Так что мое мнение не изменилось со времени прошлого визита в Летнюю столицу. Умен, но рассеян. Если бы не отношение к нему Кристины, то я бы до сих пор не воспринимал его всерьез. Что-то в нем есть, раз сестренка так старается. Но что именно, мне не понятно.