Моя «драконистость» тоже играет роль. В конце концов на приёме у скандинавских богов скрывать свою ауру будет в высшей мере глупо и неуважительно. Из-за чего, я уверен, тот же Один с первого же взгляда поймёт, кем я на самом деле являюсь. Что повысит ценность фракции падших в глазах чужих нам богов.
Скорее всего несильно, ибо о моей личности и так известно немало. Но одно дело — донесённая подчинёнными и шпионами информация, а другое — собственными глазами видеть, что нынешний носитель Драйга — падший ангел, так ещё и родной сын их лидера… Тут шанс предательства со стороны своевольного носителя одного из драконьих императоров сводится к нулю, из-за чего падшие предстанут в более выгодном свете.
В общем, причин тащить меня в личное измерение чужой мифологии было предостаточно. И большую часть из этих причин я и сам прекрасно понимал. Но особого волнения во мне подобные обстоятельства не вызывали. Ударить в грязь лицом, конечно, мне недозволительно. Вот только и чего-то особенного с меня никто требовать не станет. Я — слишком молод, особенно по меркам всяких там богов, да и нравы в Асгарде не сказать, чтобы строгие.
Если я не полезу под платье к какой-нибудь женатой богине или валькирии — ничего страшного не случится… Хотя, отец в добавок к этому просил не лезть лишний раз в драку и не напиваться до беспамятства. И если со вторым я был в целом согласен, не особо желая проверять, как себя может проявить маг моего уровня, напившись до состояния овоща, то вот с первым…
Местные наверняка ведь захотят меня пусть даже и ради приличия, но проверить в битве. Всё, что я знаю об асах и эйнхериях — великих воинах, после смерти пополнивших личное воинство Одина, буквально кричит о возможных стычках и битвах. Вот просто так, на ровном месте, из желания помахать кулаками и оружием… О чём я отцу и поведал, заранее предупреждая того, что в случае чего бегать от битвы мне точно не следует. Местные верзилы не поймут.
— Тут ты прав, конечно… Но в случае чего хотя бы на богов не лезь и старайся лишний раз не убивать. У нас вообще-то мирные переговоры намечаются, а не объявление войны. — Выслушав мои аргументы, отмахнулся лидер Григории, видать надеясь, что до крайностей всё же не дойдёт…
Ну, забегая вперед могу сказать, что оно и не дошло. Прибывшая на праздник делегация падших пусть и сталкивалась с несколько пренебрежительными и откровенно высокомерными взглядами, но открыто нас провоцировать никто не решался.
Один, древний одноглазый старик с удивительно длинной седой бородой, оказался гостеприимным хозяином, толкнув речь в честь «прибывших из подземного царства гостей», разом обозначив нашу позицию как возможных союзников, что тут же решило большую часть возможных неприятностей… С ходу проверять на прочность прибывших с благими намерениями гостей даже эти «северные варвары», как о них в своё время отзывался Шамхазай, не стали.