Всё это я помнил. Но вот лиц, имён или хотя бы смутных образов своих близких из прошлой жизни в обрывках памяти найти не получалось. Да и сама память о прошлой жизни зияет обширными такими пробелами. Со мной остались лишь наиболее яркие и запоминающиеся моменты давних лет.
Возможно, именно поэтому мне было так просто принять Азазеля в роли своего отца. Мужиком тот был неплохим, заботился и воспитывал меня в меру своих разумений. Ну а своих родителей из первой жизни я не помнил от слова совсем… Что и стало причиной возникновения довольно родственных отношений с древним ангелом. Хотя и без склок не обходилось, чего уж тут.
— На сегодня с тебя, пожалуй, хватит. — Когда в глазах уже мутнело от напряжения и натуги, а силы в руках окончательно стали покидать меня, соизволил подать голос мой безжалостный папаша. — Как самочувствие? — Кидая в мою сторону фляжку с какой-то бурдой на основе трав и алхимических реагентов, уточнил мужчина, наконец-таки отменяя собственные заклятья.
Давление на моё тело исчезло, позволив вздохнуть чуть спокойнее… Казалось, в руках вновь начала появляться сила, а в глазах чёткость. И если своим глазам я ещё мог доверять, то вот тело явно соизволило обманывать своего хозяина. Стоит мне только попытаться подорваться с прохладного пола, как усталость вновь напомнит о себе. Знаем, проходили уже.
— Выжат и истощен, всё как ты любишь. — Кротко отчитался перед отцом, позволяя себе подняться с пола. Лишь для того, чтобы усесться на том же месте, где ещё недавно мои кости трещали под безумной нагрузкой гравитационной магии, а я исходил седьмым потом.
— Ну-ну, не стоит на меня так смотреть. Без этих тренировок тебе никогда не овладеть собственным механизмом в совершенстве. — Веселился Азазель, вызывая легкий приступ раздражения где-то в глубине моего тёмного сердца.
— Да-да, ты уже говорил. Я тоже не хочу быть в рядах тех посредственностей, что не смогли реализовать весь потенциал собственного механизма лишь из-за лени, недальновидности или банальной глупости. — Пробурчал, уже порядком подустав от подобного рода лекций. — И вообще, ты сам меня вот уже больше года таскаешь в этот свой институт. Думаешь, я всё ещё знаю о своём главном оружии меньше, чем ты? — Всё же показывая своё недовольство, задал Азазелю весьма провокационный вопрос.
Отец, этот чёртов фанатик от мира науки, упивающийся исследованиями священных механизмов, далеко не раз просил меня помочь в разного рода исследованиях моего механизма. Совсем не удивительно, что после всего пережитого я знал о собственном механизме больше, чем кто-либо другой из прошлых носителей Лонгина. Оттого и бесит, когда Азазель возвращается к лекциям о столь базовых и основополагающих вещах.