Поэтому Том и Окт примерно через полчаса смогли выбраться из щели и спокойно прогуляться до командного пункта батальона. Расположенного, надо заметить, довольно удачно на одном из склонов горы, торчащей на окраине поселка, который Томпсону так и хотелось назвать аулом. И от которого, к слову, в результате боев остались фактически одни развалины. Сам же командный пункт, укрытый в углубленной саперами пещере, нисколько не пострадал. Иранцы, кажется, даже не смогли определить, где он находится.

Встретившим его штабникам Том сказал, что не хочет мешать и попросил устроить его где-нибудь в уголке. В результате он проспал на раскладной койке в отсеке радистов до самого вечера. Зато после ужина он почувствовал себя намного лучше и смог спокойно поговорить с командиром батальона. Майор Скотт Науман выглядел бодро, заставив Томпсона позавидовать его молодости и здоровью. Боевые действия затихли на ночь, а все накопившиеся вопросы он уже решил со своим начальником штаба. Поэтому мог отвлечься на вопросы Тома и рассказать о ходе прошедшего боя.

Как выяснилось по сообщениям из штаба бригады, внезапную контратаку иранцы предприняли по всему фронту Десятой дивизии. А возможно — и не только здесь, отметил в импровизированном докладе Скотт. Как бы то ни было, батальону, стоявшему в первой линии, досталось крепко. Иранцы впервые широко использовали легкие буксируемые ракетные установки китайского производства, горные минометы и переносные установки противотанковых управляемых ракет. Боеприпасов они не жалели, но и от своей обычной тактики «мясного штурма» не отказались. Просто атаку фанатиков-смертников предварял сильный огневой налет, а вслед за волной штурмовиков шли отлично подготовленные бойцы из Корпуса Стражей Исламской революции. Использовавшие любую возможность для уничтожения огневых точек и командиров. А также для просачивания вглубь обороны и ударов по ней с тыла. Отчего первая линия обороны была быстро прорвана, резервная рота скована при попытке контратаки и иранцы дошли до тыла и штаба батальона. Положение складывалось критическое и только упорная оборона ротных опорных пунктов, продолжавших биться в окружении и самого штаба, к которому отошли остатки третьей роты, разведчики и уцелевшие тыловики предотвратили полный прорыв фронта. Не помогли иранцам и попытки бомбить оборону с воздуха. Самолетов было мало, причем использовались в основном легкие истребители-бомбардировщики «Тайгер» и учебно-боевые штурмовики «Мажистер» с ограниченной боевой нагрузкой и всего несколько более тяжелых «Фантомов». Один из «Тайгеров» пехотинцы сбили ракетами «Ред Ай» и пару «Мажистеров» завалили крупнокалиберными пулеметами. Плюс подбили и захватили полдюжины легких многоствольных пусковых установок ракет. И потери у иранцев оглушительные, не меньше тысячи убитых только в районе штаба. Но американцы тоже потеряли немало. В батальоне ранены и убиты около сто восьмидесяти человек, почти четверть состава. Если бы не своевременная поддержка авиации и не контратака резервного батальона, то, как деликатно заметил Скотт, его батальону пришлось бы еще тяжелее. В целом, ничего неожиданного Том не услышал, но в конце рассказа — доклада майор Науманн смог его удивить.