…а если не стал? А если капитан держит свою команду в железном кулаке? А если он нашёл слова, способные сплотить отчаянных морских волков, дать им веру в то, что каждый получит свою долю?

О, иллюзия же может не только притвориться живой. Повинуясь воле богини, она может открыть рот, из которого польются слова. Она может встать, пойти, даже побежать. Она может заманить, столкнуть, пообещать… Простые разбойники, что они могут против разума богини?

Я знал, что могут они очень немногое, поэтому пил абсент, делал легкомысленный вид, а сам готовился, готовился и еще раз готовился. Даже надел забранные назад у Дориана очки, чтобы, если что, не оставить! А тем временем, текла кровь пиратов, убийц, мошенников и гадов. Хуже того (для них) конечно же, куда сильнее, чем кровь, множились обиды и претензии.

Объевшийся Шайн, тонко рыгнув, соскочил со своего места и направился к выходу из зала. Стоящий там стражник, с завистью наблюдающий за спивающимся горьким пойлом общественностью, решил проявить бдительность, задержав самовольное животное, но то разразилось грязной площадной бранью, обещая обосрать бдительного часового, если он заставляет приличное животное облегчаться в людном месте. Адмирал, издав смешок (не такой уж и мрачный уже), повелел выпустить кота.

А я пересел к слегка окосевшему Дориану Баумшторммеру, общающемуся с Аюмшанком. Беседа между двумя почтенными волшебниками только набирала обороты и, конечно, была связана с зеленым пойлом, чья адова горечь, заставлявшая задницы пожирать самих себя, сменилась приятной горчинкой перед таким желанным взрывом тепла из желудка. Живая Нога пылал уверенностью, что концентрат, стоящий сейчас на столе рядом с Адмиралом, не может быть химически сложен до такой степени, чтобы его не могли повторить на Аркада Порта, а вот Дориан был уверен в обратном, ибо подозревал во мне агента неведомых сил, базирующихся в волшебном мире. Всё-таки гремлины, гоблины, говорящие коты, Вермиллион и вот, еще и абсент… всё отлично вписывается в легенду.

— Адмирал! — в зал вместе с Шайном вошел следующий гонец, — Еще две дюжины остывших! Трех принесло волнами, а остальные с корабля Гуцула Дохорваца, он уже в порту! Он вышел из Поиска!

Кастрей шон Баррак на это лишь благодушно махнул рукой, следя, как заполняется его кубок. Пока потери укладывались в составленный план Ледяной Головы, он рассчитывал, что они принесут, в конечном итоге, одну лишь пользу. Вполне логичное мнение для этого времени и этих людей, большинство из которых уверено, что кровопускание — вполне лечебный момент.