— Мы этот вопрос решим, — пообещал я, — Но нужно вернуться в башню. Забрать там остальных. Иначе меня сожрут. А еще взять выпивки на пробу, вдруг на ярмарке встретим кого важного?

Хотите знать, какие шансы, после объявления десятиминутной готовности, встретить, вернувшись с заколдованной каретой, у своих дверей эльфийку, умильно шевелящую ушами?

Стопроцентные.

— Это что? Эльфийка?!! — громким шепотом спросил меня выкушавший еще наливочки барон, решивший разместиться со мной на облучке набитой гоблинами, волшебниками и эльфами кареты.

— Да, она в лесу живет, тут неподалеку, — объяснил я ему, откупоривая фляжку, а второй рукой, удерживая палочку, заставляя карету ехать, — Она не кусается.

— А у вас тут… не настолько скучно, как я думал…

— Да не жалуемся. То ослы революционеры появятся, то бык рыцаря зашибет, то меня наемники осаждают. По мелочи…

— Ослы…? Наемники?

— Слушайте, господин барон. История выдалась такой…

Пока заколдованная карета тащила нашу разношерстную компанию в соседнее село на дискотеку, я травил барону байки, наблюдая, как постепенно оттаивает этот человек. Затравленный, преданный сюзереном, лишенный законно нажитого имущества и своего домена, сосланный на край земли, он, слегка приободренный наливкой и моим, пусть и не принятым предложением, уже иначе смотрел на свою жизнь. Толстячок, страдавший большую часть своей жизни недосыпом, выглядел с каждым днем всё лучше и лучше, так что сейчас, на облучке, рядом со мной ехал уже совсем не тот человек, которого я увидел, когда приволок в замок будущего Зеленого рыцаря. Хонрих оживал, и я с удовольствием наблюдал за этим процессом.

В Трипольках я до этого был только проездом, деревня как деревня, ничем не отличающаяся от Липавок. Однако, сейчас это изменилось — впритык к селу была разбита удивительно большая и удивительно яркая ярмарка, на которой, судя по всему, собрались жители всех окрестных сел. Гульба стояла та еще, со свистульками, танцами, веселыми воплями, конкурсами и прочей веселой ерундой. Народ пил, ел, веселился, танцевал и даже, кажется, немного приторговывал. Детей вокруг бегало просто немыслимое количество, из-за чего мне пришлось лихорадочно накладывать на карету иллюзию запряженных лошадей. Срывать ярмарку никак не хотелось.

— Какой ты чуткий, оказывается… — съехидничал Шайн, прыгая мне на плечи, чтобы улечься навроде воротника, — … когда нельзя свалить из этой страны в следующую.

— Адаптация, кот, — с достоинством поправив живую и довольно теплую обновку, я с одобрением посмотрел, как Санс, выставив перед собой ладони, раздвигает магией снег, делая нашей процессии красивый и удобный путь, — мы можем быть и порядочными, когда это выгодно и нужно.