— Я, помнится, орал на тебя по этому поводу, — усы кота пощекотали идущему мне ухо, говорил он довольно тихо, — Но теперь беру свои слова назад. Ты сделал меня волшебником. Не такая уж ты и сволочь.

— Всё относительно, дружище. Кажется, если ты теперь сдохнешь, то уже не сможешь влезть обратно ко мне в душу, а будешь просто болтаться возле меня куском эктоплазмы. Возможно, даже не способной говорить. Знаешь, это ничуть не хуже, чем если бы нас разделили. Для меня.

— … беру свои слова назад. Ты сволочь, Джо.

— Вот и какой с тебя толк, животное, если ты всё время переобуваешься? Никакого постоянства.

— … ублюдок.

Так, мирно переругиваясь, мы доковыляли до ярмарки, тут же притянув к себе кучу внимания. Барон Ходрих, в отличие от гоблинов, эльфов, говорящего кота и трех волшебников, был совсем неинтересный, поэтому его не попытались потрогать или утащить, а вот с Мойрой и Оззом случилось именно это. Крестьяне бы и гоблинов уволокли, но Санс, защищающий беременную жену, был страшен и ругался очень уж жутко, так что дружелюбие празднующих осталось за личными границами. Эльфийка пропала сама по себе, но на её счет переживаний было вообще ноль. Переждав первоначальный шум, мы начали осведомляться о наших потеряшках — две девицы и малец, подайте господину барону.

— Та вот тама же они! — удивился очень уж накушанный мужик, едва стоящий на ногах, — С другимя благороднымя!

И тыкнув пальцем в небо, задумался, а затем, распрямившись, ткнул уже увереннее, в сторону самого большого шатра, куда мы и направились, соблазняемые запахами свежеприготовленной жратвы, которая тут была везде. Шайн, разумеется, поддался соблазну, так что к шатру мы с бароном прибыли лишь в сопровождении гоблинов. А там внутри…

Побережье Ленивых Баронов совсем не зря носит такое несерьезное название. Баронств здесь как собак нерезанных, у каждого по две-три деревеньки, а делать, кроме как плевать в потолок, совершенно нечего. Что удивительного в том, что на такое событие как зимняя ярмарка, прибыли все окрестные аристократы? Тут, извините, айфонов нема, интернета нету, даже порнуху по кабельному не посмотришь. Грусть, тоска, отсутствие денег на месячный путь к ближайшему крупному городу, а уж тратить золото (аж пять монет на одного!!) на то, чтобы переместиться одному в другой конец мира? Не-не, это не выход. Охоты, пьянки, редкие культурные мероприятия — вот в чем вся жизнь местного бомонда.

Её-то мы и увидели в шатре.

Семьдесят процентов населения шатра было представлено профессионально нализывающимися пожилыми мужиками, шумными и радостными. Они дули винище, чокались друг с другом, повисали друг у друга на плечах и орали, иногда даже прямо в уши. Отдельно стояли женщины, раскрасневшиеся и разгоряченные, трещащие друг с другом с такой неистовой силой, что мужики, даже уже принявшие сверх меры, удерживались от этой части общества как будто бы силовым щитом, не пересекая невидимую границу.