Они построили башню в волшебном мире. Может быть, даже тот самый прозаичный «Катоблепас», в котором имею честь жить я. Затем колдуны собрались большой компанией, составили большой ковен и… шарахнули эту несчастную башню заклинанием Увеличения, получив Пипец Какую Огромную Башню. Посмотрели, почесали под шляпами, достали кирки и полезли рубить новые окна в этом монструозном строении. Всласть нарубив дырок, волшебники достали где-то просто дохренищи телескопов, повысовывали их из отверстий и принялись следить за звездами.

Так родилась Великая Обсерватория. Как видите, рецепт получения чего-то великого довольно прост: нужна доступная идея, масса народа, несколько направляющих пинков, а потом только нужно вовремя бить критиков по голове, чтобы никто не смел хаять результат. Херак — и очередное величие готово, можете копировать старину Озимандию и писать демотивирующие фрески. Ну знаете, эти. «Я Озимандия, царь царей! Взгляни на мой коровник и восплачь, тебе не возвести такого!»

Ну а чтобы все было вообще чики-пуки, волшебники в Обсерваторию заселили несколько гремлинских кланов, которые заботились обо всей машинерии, неустанно протирая её тряпочками, смазывая и подпиливая, где надо. Ну а что вы хотели? Это сначала одних телескопов наволокли, а потом… в общем, одни только телескопы тут были давно, очень давно. До того, как в этой Башне гостями стали сотни Исследователей.

Великая Обсерватория сейчас представляла два слившихся в экстазе вертикальных лабиринта, где инфраструктура, пригодная для человеков, неистово переплеталась с другой, нужной гремлинам. В итоге, потроха мегабашни представляли из себя механически-архитектурный паноптикум, в котором магия с технологиями, используя здравый смысл не по назначению, состояли в весьма предосудительных отношениях! Причем и отверстия для этих отношений использовались сплошь неконвенционные!

Проще говоря, я шел по ступенькам то вниз, то вверх, ведомый своим ушастым низкорослым Вергилием, а вокруг все стонало, ухало, дышало паром, трещало магией, зудело сквозняками и поддувало легчайшим ароматом сернистого газа. Гремлины бегали рядом, бегали по стенам, по потолку, даже, казалось, по обратной стороне лестниц, по которым я шёл. Все были заняты. Очень заняты. В основном тем, чтобы вся эта херотация высотой с Останкинскую телебашню, продолжала своё существование.

Апокалиптический сарай, иначе не скажешь. Изредка, за время нашего шествия, я видел других волшебников. Одичавшие, с вытаращенными глазами, с гремлинами, удерживающими кипы рукописей, эти несчастные куда-то спешили, постоянно сверяясь с картами. На лицах этих волшебников были длинные неряшливые бороды, признаки серьезного истощения, голодания и потери смысла жизни.