Однако, как только что было сказано — прихоть судьбы решает под час куда больше, чем опыт, сноровка, численность… да, в общем-то, всё, что вы можете придумать. Против воли случая нет защиты ни у кого. Как говаривал один великий волшебник: «Умереть от коровы, упавшей с неба, шансов маловато. Но они никогда не равны нулю!».

В нашем случае с неба упала далеко не корова. Это были звезды.

Большие, размером как раз-таки с корову, и маленькие, чуть ли не искорки. Быстрые и медленные, тихо сверкающие энергией, но спокойной, никуда не рвущейся, не трещащей и не разрушающей. Звезды пали молчаливо, в великом множестве, каждая настигая свою цель, кем или чем бы эта цель ни являлась. Эльфом, ездовой рысью, стрелой, феей. Сияющие сгустки энергии не разрушали и не терзали, они творили. Соприкасаясь с материей, эти переливчатые порождения магии моментально изменяли её, превращая в кристалл, прозрачный как лучшие из алмазов, что выходят из мастерских подземных карлов.

Это было безумно красивое зрелище, внушающее оторопь и преклонение, но остающееся в подсознании неизбывно тягостным кошмаром спустя года — ведь разум, этот неторопливый и вальяжный орган, которым оделены все, даже блондинки и крестьяне, запоминает намертво то, как выглядит еще один лик смерти. Самый абсолютный, самый ужасный — именно в своей красоте и гармонии.

Запоминают также, как и образ того, кто призвал эту гибельную мощь на врагов Нахаула лон Элебала. Висящую высоко в воздухе тонкую фигуру гордо выпрямившегося эльфа, сжимающего двумя руками располагающийся параллельно земле тонкий посох.

Голос раздался не под шорох десятков тысяч кристаллизовавшихся фей, осыпающихся на землю, не под глухие звуки ударов окаменевших орлов, завершивших свой последний полёт, а тогда, когда появилась первая трещина на скульптуре, оставшейся от эльфийского разведчика с мечами наголо, почти добежавшего до семьи лон Элебала, нескольких детей, окруженных сжимающими оружие женщинами. Этот голос сказал с небес негромко, но как-то так, что был услышан всеми, оставшимися в живых:

— Никто не смеет убивать моего брата… до того, как с ним закончу я!

Естественно, что никто, ни эльфы, ни блондинки, ни крестьяне и даже наемник, совершенно не подозревали, что тысячелетний эльфийский князь может тоскливо зарыдать как мелкая сучка. Даже он сам, уверенно вам утверждаем, не ожидал от себя такого, да и не делал, в общем-то, ничего такого. Внешне. Но вот в глубине души… А вы же знаете, каковы они, эти семьи. Родственники всегда знают вас куда лучше, чем вам самим бы этого хотелось.